Поход олега на византию договор олега с греками

Поход олега на византию договор олега с греками

В лето 6415 21 пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве. Он взял с собой множество варягов, и славян, и чудь, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, которые являются переводчиками. Все эти племена греки называют «Великая Скифия». Со всеми ними пошел Олег на конях и на кораблях. Число кораблей было 2000, и пришел он к Царьграду.

Греки замкнули Чудскую гавань, а город заперли. Вышел Олег на берег и начал воевать, много убил около города греков, разрушил много дворцов и пожег церкви. А которых брал в плен, одних убивал, иных подвергал пыткам, других расстреливал, а других бросал в море и другого много зла учинила Русь грекам, — все, что воины (на войне) делают.

И повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. Когда ветер стал попутным, надулись паруса, и (корабли) с поля пошли к городу. Увидали греки, испугались и сказали, послав к Олегу: «Не губи города, согласимся на дань, какую хочешь».

И уставил Олег воинов. И греки вынесли ему пищу, и вино, но он не принял их, потому что они были с отравой. Испугались греки и сказали: «Это не Олег, а святой Дмитрий, посланный на нас богом». И установил Олег давать дань на 2000 кораблей, по 12 гривен на человека, а в корабле было по 40 мужей. Греки согласились на это, и начали греки просить мира, чтобы не разорял он греческой Земли. Олег же, немного отступив от города, начал устанавливать мир с царями греческими Львом и Александром, послал к ним в город Карла, Фарлафа, Вельмуда, Рулава и Стемида сказать: «Соглашайтесь на дань мне». И сказали греки: «Чего ты хочешь, дадим тебе». И установил Олег дать воинам на 2000 кораблей по 12 гривен на ключ, а потом давать дань на русские города: прежде всего на Киев, также на Чернигов, Переяславль, Полоцк, Ростов, Любеч и на прочие города; по тем городам сидели великие князья, бывшие под властью Олега.

«Пусть Русь, приходя, берет «слюбное», сколько хочет; а если придут гости, то берут и месячину на 6 месяцев, хлеб и вино, и мясо, и рыбу, и овощи; и пускают их в бани, сколько они хотят; когда же они пойдут домой в Русь, то пусть берут у царя нашего на дорогу пищу, и якори, и канаты, и паруса, и все, что им надо». И согласились греки, и сказали цари и все боярство: «Если придет Русь без купли, пусть не берет месячины; пусть запретит князь (русский) словом своим, чтобы приходящая сюда Русь не творила зла в селах и стране нашей; когда же приходит Русь, то останавливается у святого Мамы и да пошлет царство наше и да перепишут имена их и тогда возьмут месячное свое — первое (для людей пришедших) из города Киева и еще из Чернигова и из Переяславля и остальных городов, и пусть входят в город (Царьград) через одни ворота с царевым мужем, без оружья, 50 мужей, и пусть покупают, как им надобно, не платя ни за что мыта».

Цари же Лев и Александр заключили мир с Олегом, обязавшись давать дань и, дав клятву, сами (цари) целовали крест, а Олега водили к клятве. И мужи его (Олега) клялись по русскому закону своим оружием и своим богом Перуном и скотьим богом Волосом, и подтвердили мир. И сказал Олег: «Сшейте шелковые паруса для Руси, а для славян холстинные». И было так сделано. И повесил Олег свой щит на вратах в знак победы, и пошел прочь от Царьграда. И подняла Русь шелковые паруса, а славяне холстинные, и разодрал их ветер. И сказали славяне: «Возьмемся за свои холстины, не даны славянам шелковые паруса». И пришел Олег в Киев, принеся с собой золото, шелковые. ткани, сладости и вина, и всякое узорочье. И прозвали Олега вещим.

6. Второй поход на Константинополь

Под 907 годом «Повесть временных лет» сообщила, что киевский князь Олег предпринял поход на Константинополь. Оставив молодого князя Игоря в Киеве, Олег собрал варягов, новгородских словен, кривичей, древлян, радимичей, полян, северян, вятичей, хорватов, дулебов, тиверцев, а также чудь и мерю — «си вси зва-хуться. Великая скуфь»-иповел их на Византию. Олег шел на двух тысячах кораблей; конница, как мы знаем, двигалась берегом.

Греки, узнав заранее о приближении русской рати, замкнули гавань цепью и заперлись в Константинополе, а руссы, выйдя на берег, принялись «воевать» городскую округу, жгли церкви, грабили «палаты», захватывали людей в плен, творили грекам смнога зла», «елико же ратнии творять». А потом Олег приказал своим воям сделать колеса и поставить на них ладьи. При попутном ветре, развернув паруса, русские ладьи двинулись на колесах к константинопольским стенам. Греки ужаснулись и запросили мира. Их послы, появившись в стане Олега, умоляли: «Не погубляй града, имемъ ся по дань, яко же хощеши». Военные действия были приостановлены, и начались мирные переговоры, закончившиеся новым русско-византийским договором 907 года.

Собственно, на этом историю второго похода русской рати на Константинополь можно было бы и закончить, если бы не одно существенное обстоятельство. Последовавший за ним договор был настолько масштабен, настолько не укладывался в представление о «варварской» Руси, которое долгими десятилетиями культивировали норманисты, отечественные и западные, что тень фальсификации сразу же легла и на эту крупнейшую военную внешнеполитическую и дипломатическую акцию древних руссов. И совершенно справедливо заметила француженка И. Сорлен: «Достоверность договоров (имеется в виду и последовавший за этим русско-византийский договор 911 г.— Л. С.) может быть взята под сомнение, если сам поход, который им предшествовал, является только легендой.

. Легенда, выдумка, компиляция летописца — вот какими словами оценивались известия о походе Олега на греков в 907 году. А раз поход является легендой, фольклором, то о каких реальных договорах может быть речь? Вопрос о них следует закрыть раз н навсегда и тем самым отнять у Древней Руси право па важную страницу своей внешнеполитической истории.

Особенно не давали покоя историкам-нигилистам летописные факты о цепи, замкнувшей бухту Золотой Рог, о парусах на колесах, о мобилизации Олегом огромной рати, состоявшей из русских и нерусских племен. «Выдумка»,— писал Д. Л. Шлецер; «Легенда»,— говорил украинский историк М. С. Грушевский; фантастика, Олег никогда не существовал, заявлял бельгиец А. Гре-гуар; поход Олега — это изобретение русского летописца, вторил ему русский эмигрант Н. Брянченинов; «Фальшивка»,— вещал другой эмигрант, Н. Баумгар-тен; «мифическим» назвал поход Олега английский историк Р. Доллей. Этот ряд можно продолжить. На чем же основывали эти противники достоверности летописных сведений свои взгляды? На тысячах «невозможно». Невозможно, чтобы византийский император Лев VI повторил ошибку Михаила Ш и оставил, как и тот в 860 году, город беззащитным перед лицом русского нашествия. Невозможно, чтобы, как и прежде, греки замкнули бухту цепью. Невозможен был проход русской рати по территории Болгарии, которая только-только, в 904 году, подписала мир с Византией. Невозможно, чтобы через некоторое время после похода руссы, враги Византии, сражались уже в составе греческих войск против критских арабов. Невозможно, чтобы суда двигались посуху на колесах. Невозможно, ибо для похода Олега на Византию не было никаких причин. Невозможно, чтобы поход состоялся, потому что о нем молчат византийские авторы. Влияние болгарского фольклора, с.мозаичность текста», «эхо походов Симеона» — и чего еще не. писали по этому поводу те, кто сомневался или вовсе отрицал достоверность летописных сведений! Но были голоса и в защиту этой достоверности. И отечественные, в том числе советские, и некоторые зарубежные ученые считали, что если летописец что-то и домыслил, что-то и взял из фольклора, то основная канва событий вполне доброкачественна. и ей можно доверять. Так, русский историк Д. Я- Самоквасов писал о том, что передвижение судов на колесах — это распространенный в древности способ штурма вражеских крепостей, это типичный случай «подвижной крепости», тем более что руссы испокон веков использовали катки для перетаскивания судов волоком через пороги и из рек в реки на долгом речном и озерном пути «из варяг в греки». Такие укрытия защищали осаждающих от града стрел с крепостных стен.

Американский историк Р. Дженкинс нашел в одной из греческих хроник упоминание об этом походе. Советские историки считают, что сведения летописи правомерны, хотя и допускают легендарность некоторых из них.

И все же основные данные «за» или «против» похода находятся в самой летописи. И нельзя, думается, вырывать из ее текста то самое сообщение, которое мы упоминали выше. К нему можно поставить несколько вопросов. Как оно логически вытекает из самого повествования, как связано со всем летописным изложением? II как последующие события соответствуют сведениям о походе? Именно с этими вопросами мы и обращаемся к летописи и приглашаем читателя совершить небольшую научную прогулку по ее страницам.

Начнем с состава русского войска, со всей этой «Великой скуфи», упомянутой летописцем. Эту фразу некоторые историки считали позднейшей вставкой из другой части летописи, а если это так, то, значит, летописец выдумал состав русского войска и тогда говорить о каком-то походе, о каком-то мире с Византией вовсе не приходится. Но так ли это?

Действительно, несколькими страницами выше в летописи, в том месте, где говорится о расселении славянских племен, идет речь о месторасположении полян, древлян, радимичей, северян и других русских племен и кончаются эти сведения словами: «да то ся зваху от Грекъ Великая скуфь». Вспомним, что и после описания состава русского войска тоже летописец поминает «Великую скуфь». А вот и вывод: он перенес первую фразу ниже и получил состав русского войска.

Формально, конечно, это не исключено. Мог это сделать летописец. Но вот посмотрим, нужно ли это было ему делать, нуждался ли он в таком переносе. Оказывается, вовсе нет. Оказывается, еще четырежды в разных местах начальных страниц летописи ее автор перечисляет по разным поводам состав русских племен. Любое из этих перечислений он мог бы использовать для искусственного реконструирования состава русского войска. Но самое главное: к сведениям о составе Олеговой рати летописец подошел уже после того, как он весьма подробно рассказал о собирании Олегом русских земель под властью Киева. Все, кого он привлек под свои стяги, неоднократно упоминаются в летописи до событий 907 года. Первыми в этом списке стоят варяги. А мы уже знаем, что именно они явились боевыми помощниками Олега в его победоносном движении вниз по Днепру. Они помогли ему овладеть Смоленском, Любечем, Киевом, с ним же шли новгородские словене, кривичи, а также уже зависимые от Руси чгодь, меря, весь. Все они, кроме веси, упоминаются под 907 годом. Именно варягам уставил Олег платить от Новгорода по триста гривен в год. К 907 году они стали его постоянными союзниками, возможно, основной организованной силой его войска, и понятно, что киевский князь вел их с собой на Константинополь.

Что касается русских племен — древлян, радимичей, кривичей, северян, вятичей, хорватов, дулебов, тиверцев, словен, полян, то о них в летописи и до 907 года приводятся неоднократные сведения — о местах расселения, обычаях, языке. А о некоторых сообщается, когда, при каких обстоятельствах они были подчинены Киеву. О древлянах: «Поча Олегъ воевати деревляны, и приму-чнвъ а, имаше на них дань гго черне куне». О северянах: ,— говорится от имени Руси в основной части русско-византийского договора 911 года. Эта фраза как бы подводит итог недавней войне и возвещает о мире

Ознакомьтесь так же:  Требования при укладке бетона

А вот и еще следы.

Вспомним, как красочно летопись расскагывала о победном шествии руссов по константинопольским пригородам, о захвате пленников. В договоре же 911 года все это нашло отражение в статьях о полоняниках. Одна из них говорит о взаимном выпуске русских и греческих пленников и возвращении их в свои страны, а вторая посвящена другим случаям появления пленников на Руси из разных стран. В ней прямо говорится о пленниках-христианах, т. е. греках, попавших на Русь и возвращаемых в Византию. В первой из упомянутых статей есть фраза, которая непосредственно говорит о боевых действиях сторон. Когда? По всей вероятности, в недавнем прошлом, так как от известного нам предыдущего похода ее отделяет ни много ни мало пятьдесят лет, и все пленники, захваченные во время похода 860 года, вряд ли уже были живы. Вот эта фраза: «Тако же аще от рати ятъ будет от тех грекъ, тако же да возратится въ свою страну». Речь идет о захвате руссами греков «от рати», т. е. во время военных действий. Кажется, что летописный рассказ о том, как руссы «имаху пленншш;>, перенесен в текст договора.

Иной след мы можем увидеть в сочинении византийского императора Льва VI, который занимал престол в Византии в начале X века, т. е. во время похода русской рати на Константинополь. В своем трактате «Тактика:» он упоминает о способах нападения «северных скифов», как называли руссов в Византии, и сообщает, что они обычно используют небольшие весельные суда, так как на больших кораблях не в состоянии выйти по рекам в Черное море. Где и когда мог видеть или узнать Лев VI о способах передвижения русского войска? Конечно, до него могли дойти и сведения об их прошлых походах, в том числе о походе 860 года. И все-таки больше основании считать, что царственный автор сам наблюдал с городских стен за появлением «северных скифов» на морских подступах к городу, сам видел их ладьи, идущие к крепостным стенам при попутном ветре.

В заключение летописного рассказа приводится факт, который вызвал особый восторг тех, кто сомневался в достоверности летописных сообщений: там говорится, как после утверждения мира, о котором речь еще впереди, Олег в знак победы повесил свой щит на воротах города и лишь тогда ушел на родину: «И повеси щит свой въ вратах показуа победу, и поиде от Царяграда».

Немало потешались по этому поводу историки-нигилисты, считая это сообщение самым легендарным во всем рассказе, наряду с движением ладей посуху под парусами. Но потешаться-то, в общем, было не над чем. Многие историки отмечали, что сообщения о подобного рода символических актах неоднократно доходят до пас из древности и не представляют никакой легенды. Так, болгарский хан Тервел в начале VIII века, после войны с Византией и заключения с ней мира, повесил свой щит на воротах одной из византийских крепостей. А несколько десятилетий спустя другой болгарский владыка— хан Крум — домогался в знак победы над византийцами воткнуть копье в ворота Константинополя.

Обычай вешать свой щит на ворота города в знак мира был широко распространен у древних норманнов. Таким образом, «легенда» приобретает реальные черты и может явиться еще одним подтверждением достоверности похода Олега на Константинополь в 907 году.

Наконец, и картина нашествия, нарисованная летописцем и повторяющая как будто картины других подобных же «варварских» нашествий на Византию тех же руссов, болгар, венгров, настолько обычна (руссы вели себя так, как «ратнии творять»), что не доверять в этой части летописи также не приходится. В этой повторяемости событий во время подобных нашествий заключается еще один аргумент в пользу достоверности похода.

Вот так приходится осуществлять подход, возможно, к главному событию в истории русской дипломатии X века — к русско-византийскому договору 907 года.

И вновь удивляет, насколько удачно, как и в 860 году, был выбран момент для нападения.

Начало X века ознаменовалось в Византии внутренними распрями. В начале 907 года, когда византийские войска двинулись против наседающих арабов, поднял мятеж глава провинциальной византийской знати Андроник Дука. Он вступил в сношения с арабами. Честолюбивого полководца тайно поддерживал и патриарх Николай Мистик. Неспокойны были и отношения с Болгарией. Мир с ней был заключен, но обе стороны готовились к продолжению борьбы (в самый разгар всех этих трудностей руссы и атаковали Константинополь).

Случайностью это не назовешь. И снова приходится говорить о хорошо поставленной разведке, о доскональном знании в Киеве внутри- и внешнеполитического положения в Византин. Именно неожиданность нападения, неподготовленность греков к войне летом 907 года и обеспечили русской рати быстрый успех. Не имея возможности сопротивляться, греки запросили мира.

ПОХОД ОЛЕГА НА ЦАРЬГРАД

ПОХОД ОЛЕГА НА ЦАРЬГРАД

В год 6415 (907<49>). Пошёл Олег <50>на греков, оставив Игоря<51>в Киеве; взял же с собой множество варягов <52>и славян, и чуди, и кривичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев<53>, известных как толмачи<54>: этих всех называли греки «Великая Скифь». И с этими всеми пошёл Олег на конях и в кораблях, и было кораблей числом 2000. И пришёл к Царьграду; греки же. город затворили. И вышел Олег на берег, и начал воевать.

И повелел Олег своим воинам сделать колёса и поставить на них корабли. И с попутным ветром подняли они паруса и пошли со стороны поля к городу. Греки же, увидев это, испугались и сказали через послов Олегу: «Не губи города, дадим тебе дани, какой захочешь. » И приказал Олег дать дани на 2000 кораблей: по 12 гривен<55>на человека, а было в каждом корабле 40 мужей.

И согласились на это греки, и стали греки просить мира. Олег же, немного отойдя от столицы, начал переговоры о мире с греческими царями Леоном и Александром. со словами: «Платите мне дань». И сказали греки: «Что хочешь, дадим тебе». И приказал Олег дать воинам своим на 2000 кораблей по 12 гривен. а затем дать дань для русских городов: прежде всего для Киева, затем для Чернигова, для Переяславля, для Полоцка, для Ростова, для Любеча и для прочих городов; ибо по этим городам сидят великие князья, подвластные Олегу. «Когда приходят русские, пусть берут содержание для послов, сколько хотят; а если придут купцы, пусть берут месячное на шесть месяцев: хлеба, вина, мяса, рыбы, плодов. И пусть устраивают им баню — сколько захотят. Когда же русские отправятся домой, пусть берут у царя на дорогу еду, якоря, канаты, паруса и что им нужно». И обязались греки, и сказали цари: «Прибывающие сюда русские пусть обитают у церкви Святого Мамонта, и тогда. перепишут имена их, только тогда пусть возьмут полагающееся им месячное, сперва пришедшие из Киева, затем из Чернигова и из Переяславля и из других городов. И пусть входят в город через одни только ворота, в сопровождении царского мужа, без оружия, по 50 человек, и торгуют сколько им нужно, не уплачивая никаких сборов».

И так цари Леон и Александр заключили мир с Олегом, обязались уплачивать дань и ходили ко взаимной присяге: сами целовали крест, а Олега с мужами его водили к клятве по закону русскому, и клялись те своим оружием, и Перуном, их богом, и Волосом, богом скота, и утвердили мир. И вернулся Олег в Киев, неся золото, и паволоки<56>, и плоды, и вино, и всякое узорочье<57>.

Похожие главы из других книг

9. Георгий Победоносец захватывает Иерусалим — Царьград Босфор и пролив Святого Георгия

9. Георгий Победоносец захватывает Иерусалим — Царьград Босфор и пролив Святого Георгия Средневековые источники утверждают, что пролив Босфор, на котором стоит как древний Царь-Град, он же Иерусалим (крепость Ерос), так и позднейший Константинополь-Стамбул, — и пролив

Были ли Царьград и Константинополь когда-то разными городами?

Были ли Царьград и Константинополь когда-то разными городами? Некоторые средневековые тексты разделяют понятия Царьград, Византий, Константинополь. Видимо, было время, когда Царьградом назывался не Константинополь, а другой город. Царьград означает просто царский

Часть 3 Крещение Руси: Царьград или Рим?

Часть 3 Крещение Руси: Царьград или Рим? Глава 1 Крещение княгини Ольги В 1988 г. Русская православная церковь с великой помпой отметила тысячелетие Крещения Руси, из чего следует, что сие знаменательное событие произошло в годы правления Владимира Святого (Владимира

Глава 5 КРЕЩЕНИЕ РУСИ И ПОСЛЕДНИЙ ПОХОД НА ЦАРЬГРАД

Глава 5 КРЕЩЕНИЕ РУСИ И ПОСЛЕДНИЙ ПОХОД НА ЦАРЬГРАД В конце X в. Византия переживает трудные времена. Болгария, покоренная после ухода войска Святослава, вновь отпала от империи. В Малой Азии поднял мятеж полководец Варда Фока. К лету 988 г. его войско захватило большую часть

Глава 8 ПОХОД НА ЦАРЬГРАД

Глава 8 ПОХОД НА ЦАРЬГРАД «В год 6411 (903). Когда Игорь вырос, то сопровождал Олега и слушал его, и привели ему жену из Пскова, именем Ольгу».Вот что находим в Иоакимовой летописи: «Когда Игорь возмужал, оженил его Олег, выдал за него жену от Изборска, рода Гостомыслова, которая

Загадочный поход на «Царьград»

Загадочный поход на «Царьград» В «Повести…» сообщается, что в 866 году впервые Русь напала на Константинополь. Новгородская летопись датирует тоже самое событие совсем иначе: 874–875 годами. Чему верить? Или просто летописцы и в Киеве, и в Новгороде ошибались, привязывая

6.2. Казанский поход Ивана Грозного — это и есть Египетский поход «античного» царя Камбиса

6.2. Казанский поход Ивана Грозного — это и есть Египетский поход «античного» царя Камбиса • КАМБИС ИДЕТ НА ЕГИПЕТ, ВЫПОЛНЯЯ СВОЕ ОБЕЩАНИЕ, ДАННОЕ В ЮНОСТИ. МОЛОДОЙ ЦАРЬ ИВАН IV ГРОЗНЫЙ НАЧИНАЕТ ВОЙНУ С КАЗАНЬЮ.По Геродоту, МОЛОДОЙ Камбис обещает своей матери, что когда

Поход Олега на Константинополь

Поход Олега на Константинополь Причины, побудившие Олега атаковать Константинополь, нам уже известны по предыдущим набегам русов на столицу Византии: с одной стороны — это стремление нового владыки Днепровской Руси добиться от империи признания своего статуса и тем

907, 912 Походы Олега на Константинополь. Заключение договоров с греками. Смерть Олега

907, 912 Походы Олега на Константинополь. Заключение договоров с греками. Смерть Олега Согласно летописям, Олег подошел к стенам столицы Византии с флотом в две тысячи судов и осадил ее. Воины Олега поставили свои суда на колеса и, подняв паруса, двинулись к укреплениям

Хождения древних русских на Царьград

Хождения древних русских на Царьград От торговли к отношениям межгосударственным В IX веке в жизни восточных славян произошли знаменательные события. Согласно легендам и древнерусским летописям, с 862 года в Новгороде утвердился, призванный вождями славянских племен,

21. ПОХОД ОЛЕГА НА ЦАРЬГРАД И ДОГОВОР С ГРЕКАМИ

21. ПОХОД ОЛЕГА НА ЦАРЬГРАД И ДОГОВОР С ГРЕКАМИ Из «Повести временных лет» по «Лаврентьевскому списку», СПБ 1910.В лето 6415[19]. Иде Олег на грекы, Игоря оставив Киеве; поя же множество варяг, и словен, и чюдь, и кривичи, и мерю, и деревляны, и радимичи, и поляны, и северо, и вятичи, и

У истоков русской торговли и дипломатии. Зачем князь Олег на Царьград ходил

У истоков русской торговли и дипломатии. Зачем князь Олег на Царьград ходил Когда, с кем и где впервые начали торговать русские, точно не скажет никто. Скорее всего, на берегах Черного моря, где задолго до Рождества Христова возникли сначала финикийские, а затем и

Ознакомьтесь так же:  Артоболевская первая встреча с музыкой учебное пособие

У истоков русской торговли и дипломатии. Зачем князь Олег на Царьград ходил

У истоков русской торговли и дипломатии. Зачем князь Олег на Царьград ходил Когда, с кем и где впервые начали торговать русские, точно не скажет никто. Скорее всего, на берегах Черного моря, где задолго до Рождества Христова возникли сначала финикийские, а затем и

Восточная война 1877–1878 годов. Русская армия изо всех сил старается не взять Царьград

Восточная война 1877–1878 годов. Русская армия изо всех сил старается не взять Царьград Если и был для русских хоть какой-то смысл в этой нелепой войне, то разве что один – еще раз доказать Европе, что «Завещание» Петра Великого, на которое ссылались все кому не лень, включая

4. Еще о нападении руссов на Царьград

Русская крепость Царьград. «Щит Олега»

Русская крепость Царьград. «Щит Олега» Царьград (он же Константинополь, он же мифическая «Троя», ныне Стамбул), центр русского наместничества в Малой Азии. Тут русичи собирают дань с местных племён для стольного города Владимира – Владеющего миром! Глухая полночь! Всё

Поход олега на византию договор олега с греками

2 сентября 911 г. был подписан русско-византийский договор — один из первых дипломатических актов Древней Руси.

Договор был заключён после успешного похода дружины князя Олега на Византию и продолжил дальнейшую регламентацию русско-византийских отношений, предусмотренных договором 907 г.

Общеполитическая часть договора 911 г. повторяла положения договоров 860 г. и 907 г. Тексту договора предшествовала летописная запись, в которой указывалось, что князь Олег послал своих мужей «построити мира и положити ряд» между Русью и Византией.

Статьи русско-византийского договора 911 г. говорили о способах рассмотрения различных злодеяний и мерах наказания за них; об ответственности за убийство, за умышленные побои, за воровство и грабежи и о соответствующих за это наказаниях; о порядке помощи купцам обеих стран во время их плавания с товарами; о порядке выкупа пленных; о союзной помощи грекам со стороны Руси и о порядке службы руссов в императорской армии; о практике выкупа любых других пленников; о порядке возвращения бежавшей или похищенной челяди; о практике наследования имущества умерших в Византии руссов; о порядке русской торговли в Византии; об ответственности за взятый долг и о наказании за неуплату долга.

В отличие от предыдущих договоров, где содержание доводилось до сведения как «императорское пожалование» русскому князю, теперь это был равноправный договор по всей форме между двумя равными участниками переговорного процесса. Основная часть статей договора носила двусторонний характер: хранить «мир и любовь» должны обе стороны, нести ответственность за преступление обязаны одинаково и руссы, и греки, и т.д., что являлось большой дипломатической победой молодого Русского государства.

Договор был составлен в двух абсолютно одинаковых экземплярах на греческом и русском языках. Только в русском тексте к грекам шло обращение от имени русского великого князя, его князей и бояр, а в греческом — от лица византийских императоров и «всех греков». Стороны обменялись этими грамотами: русские получили греческий текст, а греки — русский. Но каждая сторона оставила себе копию со своего текста, который был отдан другой стороне. Впоследствии греческий оригинал и русская копия погибли; договор 911 г. и другие аналогичные документы сохранились в составе «Повести временных лет».

Перед отъездом на родину русские послы были приняты императором Львом VI, который преподнёс им дорогие подарки: золото, шёлковые ткани, драгоценные сосуды, а потом приставил к ним императорских «мужей» показать «церковную красоту и палаты златые, и в них сущее богатство злата много и паволоки и каменье драгое храмы и палаты…», а затем отпустил «во свою землю с честию великою». В Киеве посольство было в торжественной обстановке принято князем Олегом, которому доложили о ходе переговоров, о содержании нового договора и о том, «како сотвориша миръ, и урядъ положиша межю Грецкою землею и Рускою. ».

Лит.: Бибиков М. В. Русь в Византийской дипломатии: Договоры Руси с греками X в. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2005. № 1 (19). С. 5—15; То же [Электронный ресурс]. URL: http://www.drevnyaya.ru/vyp/stat/s1_19_1.pdf ; Пашуто В. Т., Внешняя политика Древней Руси, М., 1968; Памятники русского права. Вып. 1. М., 1952; Повесть временных лет. Ч. 1—2, М.; Л., 1950; Сахаров А. Н. Дипломатия Древней Руси. М., 1987 .

См. также в Президентской библиотеке:

Поход Олега на Константинополь

Торговый договор с Византией: право русских купцов на беспошлинную торговлю в Константинополе.

«ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ» О ПОХОДЕ ОЛЕГА НА КОНСТАНТИНОПОЛЬ

В год 6415 (907). Пошел Олег на греков, оставив Игоря в Киеве; взял же с собою множество варягов, и славян, и чуди, и кривичей, и мерю, и полян, и северян, и древлян, и радимичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев, известных как толмачи: этих всех называли «Великая скифь». И с этими всеми пошел Олег на конях и в кораблях; и было кораблей числом две тысячи. И пришел к Царьграду; греки же замкнули Суд, а город затворили…

И повелел Олег своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. И когда поднялся попутный ветер, подняли они в поле паруса и двинулись к городу. Греки же, увидев это, испугались и сказали, послав к Олегу: «Не губи города, согласимся на дань, какую захочешь». И остановил Олег воинов, и вынесли ему пищу и вино, но не принял его, так как было оно отравлено. И испугались греки и сказали: «Это не Олег, но святой Дмитрий, посланный на нас Богом». И потребовал Олег выплатить дань на две тысячи кораблей: по двенадцать гривен на человека, а было в каждом корабле по сорок мужей…

Цесари же Леон и Александр заключили мир с Олегом, обязались уплачивать дань и присягали друг другу: сами целовали крест, а Олега с мужами его водили присягать по закону русскому, и клялись те своим оружием и Перуном, своим богом, и Волосом, богом скота, и утвердили мир. И сказал Олег: «Сшейте для руси паруса из паволок, а славянам шелковые», и было так. И повесили щиты свои на вратах в знак победы, и пошел от Царьграда. И подняла русь паруса из паволок, а славяне шелковые, и разодрал их ветер. И сказали славяне: «Возьмем свои толстины, не даны, знать, славянам паруса шелковые». И вернулся Олег в Киев, неся золото и паволоки, и плоды, и вино, и всякое узорочье. И прозвали Олега Вещим, так как были люди язычниками и непросвещенными.

СВОЙ ЩИТ ПРИБИВАТЬ НА ВОРОТАХ

В заключение летописного рассказа приводится факт, который вызвал особый восторг тех, кто сомневался в достоверности летописных сообщений: там говорится, как после утверждения мира, о котором речь еще впереди, Олег в знак победы повесил свой щит на воротах города и лишь тогда ушел на родину: «И повеси щит свой въ вратах показуа победу, и поиде от Царяграда».

Немало потешались по этому поводу историки-нигилисты, считая это сообщение самым легендарным во всем рассказе, наряду с движением ладей посуху под парусами. Но потешаться-то, в общем, было не над чем. Многие историки отмечали, что сообщения о подобного рода символических актах неоднократно доходят до пас из древности и не представляют никакой легенды. Так, болгарский хан Тервел в начале VIII века, после войны с Византией и заключения с ней мира, повесил свой щит на воротах одной из византийских крепостей. А несколько десятилетий спустя другой болгарский владыка — хан Крум — домогался в знак победы над византийцами воткнуть копье в ворота Константинополя.

Обычай вешать свой щит на ворота города в знак мира был широко распространен у древних норманнов. Таким образом, «легенда» приобретает реальные черты и может явиться еще одним подтверждением достоверности похода Олега на Константинополь в 907 году.

ЛЕГЕНДЫ О ВЕЩЕМ ОЛЕГЕ

Олег был героем киевских былин. Летописная история его войны с греками пронизана фольклорными мотивами. Князь двинулся на Византию будто бы через четверть века после «вокняжения» в Киеве. Когда русы в 907 г. подступили к Царьграду, греки затворили крепостные ворота и загородили бухту цепями. «Вещий» Олег перехитрил греков. Он велел поставить 2000 своих ладей на колеса. С попутным ветром корабли двинулись к городу с стороны поля. Греки испугались и предложили дань. Князь одержал победу и повесил свой щит на вратах Царьграда. Киевские былины, пересказанные летописцем, описывали поход Олега как грандиозное военное предприятие. Но это нападение русов не было замечено греками и не получило отражения ни в одной византийской хронике.

Поход «в ладьях на колесах» привел к заключению выгодного для русов мира в 911 г. Успех Олега можно объяснить тем, что греки помнили о погроме, учиненном русами в 860 г., и поспешили откупиться от варваров при повторном появлении их у стен Константинополя в 907 г. Плата за мир на границах не была обременительной для богатой имперской казны. Зато варварам «злато и паволоки» (куски драгоценных тканей), полученные от греков казались огромным богатством.

Киевский летописец записал предание о том, что Олег был князем «у варяг» и в Киеве его окружали варяги: «седе Олег княжа в Кыеве и беша у него мужи варязи». На Западе варягов из Киевской Руси называли русами, или норманнами. Кремонский епископ Лиутпранд, посетивший Константинополь в 968 г., перечислил всех главнейших соседей Византии, вреди них русов, «которых иначе мы (жители Западной Европы. — Р. С.) называем норманнами». Данные летописей и хроник находят подтверждение в тексте договоров Олега и Игоря с греками. Договор Олега 911 г. начинается словами: «мы из рода русскаго Карлы, Инегельф, Фарлоф, Веремуд. иже послани от Олега. » Все русы, участвовавшие в заключении договора 911 г. были несомненно норманнами. В тексте договора нет указаний на участие в переговорах с греками купцов. Договор с Византией заключило норманнское войско, а точнее — его предводители.

Крупнейшие походы русов на Константинополь в X в. имели место в тот период, когда норманны создали для себя обширные опорные пункты на близком расстоянии от границ империи. Эти пункты стали превращаться во владения наиболее удачливых вождей, которые там самым превращались во владетелей завоеванных территорий.
Договор Олега с Византией 911 г. включал перечень лиц, посланных к императору «от Олега, великого князя рускаго, и от всех, иже суть под рукою его светлых и великих князь и его великих бояр». К моменту вторжения Олега византийцы имели весьма смутные представления о внутренних порядках русов и титулах их предводителей. Но они все же заметили, что в подчинении у «великого князя» Олега были другие «светлые и великие князья». Титулатура конунгов отразила метко подмеченный греками факт: равенство военных предводителей — норманнских викингов, собравшихся «под рукой» Олега для похода на греков.

Из «Повести временных лет» следует, что и полулегендарные Аскольд и Дир, и конунг Олег собирали дань лишь со славянских племен на территории Хазарского каганата, не встречая сопротивления со стороны хазар. Олег заявил хазарским данникам — северянам: «Аз им (хазарам) противен. » Но этим все и ограничилось. Имеются данные о том, что в Киеве до начала X в. располагался хазарский гарнизон. Таким образом власть кагана над окрестными племенами не была номинальной. Если бы русам пришлось вести длительную войну с хазарами, воспоминания о ней непременно отразились бы в фольклоре и на страницах летописи. Полное отсутствие такого рода припоминаний приводит к заключению, что Хазария стремилась избежать столкновения с воинствующими норманнами и пропускала их флотилии через свои владения на Черное море, когда это отвечало дипломатическим целям каганата. Известно, что такую же политику хазары проводили в отношении норманнов в Поволжье. С согласия кагана конунги спускались по Волге в Каспийское море и разоряли богатые города Закавказья. Не проводя крупных военных операций против хазар, их «союзники» русы тем не менее грабили хазарских данников, через земли которых они проходили, так как никакого иного способа обеспечить себя продовольствием у них не было.

Ознакомьтесь так же:  Приказ об увеличении лимита кассы

Недолговечные норманнские каганаты, появившиеся в Восточной Европе в ранний период, менее всего походили на прочные государственные образования. После успешных походов предводители норманнов, получив богатую добычу, чаще всего покидали свои стоянки и отправлялись домой в Скандинавию. Никто в Киеве не знал достоверно, где умер Олег. Согласно ранней версии, князь после похода на греков вернулся через Новгород на родину («за море»), где и умер от укуса змеи. Новгородский летописец записал местное ладожское предание о том, что Олег после похода прошел через Новгород в Ладогу и «есть могыла его в Ладозе». Киевский летописец XII в. не мог согласиться с этими версиями. В глазах киевского патриота первый русский князь не мог умереть нигде, кроме Киева, где «есть могыла его и до сего дъни, словет могыла Ольгова». К XII в. не один конунг Олег мог бы быть похоронен в киевской земле, так что слова летописца об «Ольговой могиле» не были вымыслом. Но чьи останки покоились в этой могиле, сказать невозможно.

Скрынников Р.Г. Древнерусское государство

КАК ОЛЕГ ПОТЕРЯЛСЯ

Олег после победоносного похода на Царьград (911 год) вернулся не в Киев, а в Новгород «и отътуда в Ладогу. Есть могыла его в Ладозе». В других летописях говорится о месте погребения Олега иначе: «друзии же сказають [то есть поют в сказаниях], яко идущу ему за море и уклюну змия в ногу и с того умре». Разногласия по поводу того, где умер основатель русской державы (как характеризуют Олега норманнисты), любопытны: русские люди середины XI века не знали точно, где он умер — в Ладоге или у себя на родине за морем. Через семь десятков лет появится еще один неожиданный ответ: могила Олега окажется на окраине Киева. Все данные новгородской «Остромировой летописи» таковы, что не позволяют сделать вывод об организующей роли норманнов не только для давно сложившейся Киевской Руси, но даже и для той федерации северных племен, которые испытывали на себе тяжесть варяжских набегов…

Десятки лет русские высаживались на любом берегу «Хорезмийского» («Хвалынского», Каспийского) моря и вели мирный торг, а в самом начале X века, когда Киевом владел Олег, «русы» (в данном случае, очевидно, варяги русской службы) произвели ряд жестоких и бессмысленных нападений на жителей каспийского побережья.

Договор Олега с греками

Договор Олега с греками

Подписанию долгосрочного мирного договора предшествовали переговоры о завершении военных действий. Олег желал получить «дань» — откупное для своих «воев». Это место в «Повести» вообще довольно темно. Летописец приводит двойное счисление дани: вначале Олег «заповеда» давать дань «на 2000 кораблей по 12 гривен на человек, а в корабле по 40 муж»; но его послы, явившиеся в Константинополь, просят уже «дати воям на 2000 кораблей по 12 гривен на ключ». Очевидное несоответствие между размерами этих двух даней историки объясняли по-разному. Но мало кто принимал при этом во внимание возможности имперской казны и соображения имперского престижа. Даже если, следуя Новгородской I летописи, оценить численность войска Олега в 8000 человек (200 ладей по 40 воинов в каждой), то требуемая на них дань составит 96 000 гривен или 2 304 000 золотников (гривна начала X в. равнялась примерно трети фунта, то есть 24 византийским золотникам). Тут надо вспомнить, что в византийскую казну ежегодно поступало приблизительно 8 000 000 золотников и что император Маврикий насмерть разругался с аварским каганом Баяном из-за 100 000 золотников — суммы в 23 раза меньше той, которая получена нами в результате десятикратного сокращения количества воинов Олега! (По летописи же выходит, что Олег потребовал выплатить ему три годовых бюджета империи — еще одно свидетельство фантастичности летописного исчисления его войска.) А ведь международный статус аварского кагана намного превосходил достоинство «светлого князя русского».

Думается, что дань по 12 гривен на воина — создание разгоряченной фантазии древнерусских дружинников, попавшее в летопись из их «царьградских» преданий. Две системы исчисления дани отражают, вероятно, тот факт, что Олег, раззадоренный достигнутым успехом, поначалу запросил чересчур много, но затем, в ходе переговоров, согласился взять «по чину». Выражение «по 12 гривен на ключ» обыкновенно понимается как выплата на ключевое (рулевое) весло, то есть на одну ладью. Однако В. Даль в своем словаре (статья «Ключъ») указывает также, что у западных славян слово «ключ» означает поместье из нескольких сел и деревень с местечком, управляемое ключвойтом. «Ладейная сила Олега, — пишет он, — вероятно, делилась на ключи по волостям, откуда ладьи были выставлены, или по частным начальникам над ключами, отделами людей». Учитывая карпатское происхождение Олега, возможно, следует предпочесть именно эту трактовку размера полученной от греков дани. Еще какая-то часть дани была выдана драгоценными вещами и продуктами. Возвращаясь в Киев, Олег увозил с собой «злато, и паволоки, и овощи, и вина, и всякое узорочье».

Другим важным пунктом переговоров были «уклады», которые греки обязались «даяти на русские грады» (список их приводился выше). Текст, непосредственно следующий за списком городов, регламентирует условия содержания «русских» послов и купцов: «да емлют месячину на 6 месяцев, хлеб и вино, и мясо, и рыбы, и овощ; и да творят им мовь [баню], елико [сколько] хотят; и поидуче же домой, в Русь, да емлют у царя нашего на путь брашно, и якори, и ужа [канаты], и парусы, и елико им надобе». При вторичном упоминании городов договор определяет порядок торговли для купцов-русов: «и да входят в град в одни ворота со царевым мужем, без оружья, по 50 мужей, и да творят куплю, якоже им надобе, не платяче мыта [пошлин] ни в чем же». Таким образом, под «укладом» надо понимать торговый устав, оговаривающий правила торговли русов на константинопольском рынке. Как видим, Олег добился чрезвычайно выгодных условий для «русских» купцов: они получали содержание из императорской казны и освобождались от пошлин.

Договоренность была скреплена клятвой. Императоры Лев и Александр «целовавше сами крест, а Олга водивше на роту [присягу], и мужи его по русскому закону клящася оружьем своим, и Перуном, богом своим, и Волосом, скотьем богом, и утвердиша мир»[226].

2 сентября четырнадцать «мужей от рода русского» подписали письменный договор о «непревратной и непостыжной» любви между русами и греками. Его статьи могут быть разбиты на четыре основных раздела:

1. Порядок разбора и наказания уголовных преступлений, совершенных русами или греками друг против друга на территории Византийской империи. Убийство, как того требовало имперское законодательство, каралось смертью и конфискацией имущества, за исключением той части, которая полагалась жене убийцы. За нанесение телесных повреждений на виновного налагался штраф («пять литров серебра по закону русскому»), причем если он был «неимовит», то должен был снять с себя и «самые порты». С пойманного вора взыскивалось втрое против взятого; в случае оказания им сопротивления при поимке хозяин украденного имущества мог безнаказанно убить его. Приговор выносился только на основании неоспоримых свидетельств; при малейшем подозрении на ложность свидетельских показаний противная сторона имела право отвергнуть их, поклявшись «по своей вере». За лжесвидетельство полагалась казнь. Стороны обязывались выдавать друг другу сбежавших преступников.

2. Оказание взаимопомощи на территории других государств. В случае кораблекрушения византийского торгового судна близ берегов какой-либо иной страны находящиеся поблизости «русские» купцы обязаны были взять корабль и экипаж под охрану и сопроводить груз в пределы империи или в безопасное место. Если беда настигала греков близ «земли Русской», то корабль препровождали в последнюю, товары продавались и вырученное русы должны были переправить в Константинополь с первым же посольством или торговым караваном. Насилия, убийства и грабежи, совершенные русами на корабле, карались вышеозначенным способом. О том, что «русские» купцы имели право требовать того же с греков, договор умалчивает. Вероятно, это обстоятельство связано с тем, что русы отправлялись в торговые экспедиции целыми флотилиями[227]. Многочисленность «русских» купцов отражена и в требовании греков об ограничении их доступа в Константинополь: они должны были входить в город через одни ворота по 50 человек. Понятно, что при таком размахе торговых предприятий русы не нуждались в посторонней помощи.

3. Выкуп «русских» и греческих невольников и военнопленных и поимка беглых рабов. Увидев на невольничьем рынке греческого пленника, «русский» купец должен был выкупить его; так же обязан был поступить греческий торговец по отношению к плененному русу. На родине невольника купец получал за него выкупную сумму или среднюю цену невольника по текущему курсу («20 златых»). На случай «рати» (войны) между «Русской землей» и Византией предусматривался выкуп военнопленных — опять же по средней цене невольника. Беглые или украденные «русские» рабы подлежали возврату хозяевам; последние могли искать их на территории империи, и тот грек, который противился обыску своего дома, считался виновным.

4. Условия найма русое на военную службу. При объявлении набора наемников в войско византийские императоры обязаны были брать на службу всех русов, которые этого пожелают, и на тот срок, какой будет устраивать самих наемников (русы добивались долгосрочного наемничества, вплоть до пожизненного). Имущество убитого или умершего наемника, при отсутствии завещания, переправлялось его ближним «в Русь».

Переговоры завершились торжественной церемонией, которая должна была явить варварам могущество империи и побудить Олега последовать примеру предыдущих «русских» князей, обратившихся в христианство. Послы русов были приглашены в храм Святой Софии для осмотра христианских святынь: «Царь же Леон послы рускыя почтив дарами, золотом и паволоками. и пристави к ним мужи свои, показати им церковную красоту, и полаты златыя, и в них сущее богатство: злато много, и паволоки, и каменье драгое, и страсти Господни, венец и гвоздье, и хламиду багряную, и мощи святых, учаще их к вере своей и показующе им истинную веру; и тако отпусти их в свою землю с честью великой». Но кажется, на этот раз никто из русов не пожелал оставить языческие заблуждения.

Перед тем как покинуть свой стан, Олег еще раз подтвердил свое твердое намерение хранить с греками «любовь непревратну и непостыжну», приказав повесить на городских воротах свой щит, «показуя победу». Этот символический акт обыкновенно истолковывают в совершенно противоположном смысле — как знак победы русов над Византией. Однако слово «победа» в XI—XII вв. имело также значение «защита, покровительство».[228] Равным образом и щит нигде и никогда не символизировал победу, но лишь защиту, мир, прекращение брани. Поднятие предводителем войска своего щита во время сражения означало призыв к началу мирных переговоров; в 1204 г. знатные крестоносцы вешали свои щиты на дверях занятых ими домов в Константинополе, чтобы предотвратить их разграбление другими рыцарями. Вещий князь оставлял грекам свой талисман, который должен был охранять город от вражеских нападений; он возвращался в свой карпатский «Джарваб» не победителем Византии, а ее союзником и защитником.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *