Юридическая практика. Информационный бюллютень центра права специального юридического факультета СПБГУ №7 часть3

ИЗ ПРАКТИКИ ПРИВАТИЗАЦИИ Заявление на приватизацию помещений может быть подано в любое время действия договора аренды. Отказ в приватизации арендуемых помещений не допускается.' 02.08.91 г. между Главным управлением Исполкома Ленсовета (далее: ГУИ) и Товариществом фотоателье № 5 заключен договор № 73/Б о купле-продаже имущества фотоателье (per. № 000 789/3.6.92). 16.08.91 г. фотоателье № 5 получило выданный ГУИ акт № 49 от 13.08.91 г. о выкупе имущества государственного предприятия. 15.10.91 г. распоряжением Главы администрации Октябрьского испол-кома Санкт-Петербурга № 186 было зарегистрировано Акционерное общество закрытого типа «Рассвет», созданное трудовым коллективом фотоателье № 5. 25.01.92 г. Фондом имущества Санкт-Петербурга выдано АОЗТ «Рассвет» свидетельство о собственности № 1473 на имущество фотоателье № 5 (per. №000213/26.1.93). 04.08.92 г. между Куйбышевским районным агентством по управлению имуществом и АОЗТ «Рассвет» заключен договор аренды помещения (адрес: ул. Садовая 27/9) № 10/100 749 на срок с 04.08.92 г. по 04.03.2007 г. 08.04.94 г. Куйбышевским районным агентством по управлению иму-ществом принято заявление АОЗТ «Рассвет» на продажу нежилого помещения, зарегистрированное под № 209. 02.03.94 г. департаментом приватизации КУГИ Санкт-Петербурга при¬нято решение № 1010-32 об отказе АОЗТ «Рассвет» в продаже помещения, расположенного по адресу: Садовая, 27/9. Юридический анализ указанных обстоятельств показывает, что в про¬цессе приватизации предприятия фотоателье № 5 имеются противоречия с законодательством о приватизации, что ставит под сомнение действи¬тельность соответствующих сделок, а также право на выкуп арендованного помещения. В частности, в решении департамента приватизации отмечается, что «договор купли-продажи имущества фотоателье № 5 с единовременной выплатой его стоимости № 73/Б от 02.08.91 г. был заключен с нарушением ст. 15 Закона Российской Федерации "О приватизации государственных и муниципальных предприятий в РСФСР", не предусматривающего подоб¬ный способ приватизации». Кроме того, в решении обращается внимание на то, что данный договор заключен с трудовым коллективом фотоателье № 5, что также противоречит п. 3 ст. 9 указанного выше Закона". Действительно, окончание процедур по приватизации договора купли-продажи, издание государственных и муниципальных предприятий. При этом порядок приватизации, предусмотренный в данном Законе, не был со¬блюден. Так, в частности, в соответствии с Законом (п.1, 2 ст.15 Закона) простой выкуп имущества предприятия возможен лишь в том случае, если это имущество было сдано предприятию в аренду. Между тем в договоре № 73 Б аренда в качестве основания выкупа имущества не упоминается. Кроме того, члены трудового коллектива предприятия должны были образовать товарищество или акционерное общество для того, чтобы выступать его покупателями в ходе приватизации. Из протокола общего собрания членов трудового коллектива фотоателье № 5 от 05.02.91 г. сле¬дует, что трудовой коллектив принял решение об образовании товарищества. Товарищество следовало затем зарегистрировать в устано¬вленном порядке, такая регистрация не была осуществлена. Впоследствии на базе трудового коллектива было зарегистрировано акционерное об¬щество закрытого типа "Рассвет", однако в учредительных документах АОЗТ «Рассвет» сведения о правопреемстве отсутствуют. Таким образом, установлены фактические обстоятельства, которые вы¬зывают сомнения в действительности юридических последствий по приватизации фотоателье № 5. Вместе тем существуют факты, позво-ляющие отстаивать действительность приватизации фотоателье № 5, а также обосновать требование АОЗТ «Рассвет» на выкуп имущества фото¬ателье и нежилого помещения. Так, из акта оценки стоимости имущества фотоателье № 5 от 25.6.91 г. следует, что заявление и другие действия по приватизации имущества были осуществлены до вступления Закона о приватизации в силу. В то время на ГУИ были возложены полномочия по распоряжению городской собственностью. В частности, к его ведению относились учет наличия и движения всего имущества, находящегося в коммунальной собственности Ленинграда, его оценка, переоценка, уценка, оформление договоров купли-продажи, аренды имущества, передача его в пользование и владе¬ние, а также аккумуляция соответствующих договорам платежей (п. 4.5 Решения Президиума Ленинградского Совета народных депутатов № 100 от 24.08.90 г. "Об образовании Главного управления имущества Исполкома Ленсовета»). В соответствии с п. 27 Временного положения Главного управления имуществ Исполнительного комитета Ленинградско¬го городского Совета народных депутатов (утв. решением исполкома Ленсовета № 959 от 19.11.1990 г.) на ГУИ было возложено заключение до¬говоров купли-продажи, аренды, передачи в пользование находящихся в его распоряжении объектов собственности города; организация торгов, аукционов и конкурсов по продаже объектов собственности города. Кроме того, в Постановлении Верховного Совета РСФСР от 03.07.91 г. "О порядке введения в действие Закона РСФСР "О приватизации государ¬ственных и муниципальных предприятий в РСФСР" предусматривалось, что в течение августа 1991 г. нормативные акты должны были лишь приводиться в соответствие с Законом о приватизации. Фактически же изменение нор¬мативных актов и преобразование соответствующих ведомств повсеместно затянулось. По общим правилам принятые государственными органами заявления рассматриваются на основании закона, действующего на момент принятия этих заявлений, а закон не имеет обратной силы. Таким образом, ГУИ имело право совершить сделку купли-продажи имущества фотоателье № 5 в соответствии с ранее действовавшим порядком. В последующем Фонд имущества Санкт-Петербурга, а также КУГИ признали действительность заключенного договора купли-продажи иму ществ фотоателье № 5 и правопреемство АОЗТ «Рассвет» в отношении Товарищества фотоателье № 5. Во-первых, 25.1.92 г. Фондом имущества было выдано свидетельство о собственности на имущество фотоателье № 5 АОЗТ «Рассвет». Во-вторых, 4.8.92 г. Куйбышевское районное агент¬ство по управлению имуществом заключило с АОЗТ «Рассвет» долгосрочный договор аренды нежилого помещения по адресу: Садовая, 27/9, на основании договора № 73/Б. Договор аренды был зарегистриро¬ван КУГИ под № 10-715 от 02.11.92 г. Таким образом, в течение нескольких лет признавалась действитель-ность юридических действий по поводу приватизации фотоателье № 5. В настоящее время утрачена возможность признать сделку по приватиза¬ции имущества фотоателье № 5 недействительной в суде. Дело в том, что с момента заключения договора прошло более 3 лет, а соответствующие учреждения в течение этого срока не только не ставили под сомнение, а наоборот, подтверждали действительность приватизации. Между тем, согласно подпунктам 5.7 и 5.11 Государственной Программы приватизации государственных и муниципальных предприятий в РФ на 1992 г., которая в настоящее время утратила силу, товариществам, выку¬пившим предприятия, предоставлялось преимущественное право на заключение долгосрочного договора аренды занимаемых ими нежилых помещений, а также на приобретение их в собственность. В соответствии с подпунктами 2.6. и 5.14.6 Государственной программы приватизации го¬сударственных и муниципальных предприятий в РФ, утвержденной Указом Президента РФ № 2284 от 24.12.93 г., также подтверждено право на выкуп занимаемых товариществами и акционерными обществами не¬жилых помещений. В п. 2.6. этой Госпрограммы отмечается, что установление ограничений на перепродажу приобретенных объектов не¬жилого фонда не допускается. Отказ в продаже сданного в аренду недвижимого имущества (зданий, сооружений, земельных участков, на которых они расположены), а также нежилых помещений в жилых домах, включая встроенно-пристроенные помещения, арендаторам допускается только в случаях, предусмотренных Госпрограммой. Аукционная, конкурс- ная продажа допускается только в отношении незанятых или неисполь-зуемых объектов нежилого фонда. Эти же правила конкретизируются в Основных положениях Государственной программы приватизации госу-дарственных и муниципальных предприятий в РФ после 1 июля 1994 г., утвержденных Указом Президента РФ № 1535 от 22.07.94 г. В целом под¬тверждается право юридических и физических лиц, ставших собственниками приватизированных предприятий, на приобретение в соб¬ственность сданных в аренду зданий, строений, сооружений, помещений. Заявление на приватизацию помещений может быть подано в любое время действия договора аренды. Отказ в приватизации арендуемых по¬мещений не допускается. Учитывая вышесказанное, следует сделать вывод, что отказ АОЗТ «Рассвет» в выкупе нежилого помещения по адресу: Садовая, 27/9 не-обоснован и подлежит отмене в административном или судебном порядке. В.Ф. Попондопуло, доктор юридических наук, профессор, зав. кафедрой коммерческого права СПбГУ А.П. Вершинин, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского процесса СПбГУ О ПРАКТИКЕ ПРИВЛЕЧЕНИЯ К АДМИНИСТРАТИВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ПРОЯВЛЕНИЕ НЕУВАЖЕНИЯ К СУДУ И НЕВЫПОЛНЕНИЕ ЗАКОННЫХ ТРЕБОВАНИЙ ПРОКУРОРА Прокурорский надзор за соблюдением законности при рассмотрении дел об административных правонарушениях является одним из важней¬ших средств укрепления законности, поскольку обеспечивает защиту прав и свобод человека и гражданина, гарантированных Конституцией Россий¬ской Федерации, выявляет нарушения и недостатки в деятельности органов (должностных лиц), уполномоченных составлять протоколы об административных правонарушениях, а также способствует устранению ошибок и нарушений, допущенных при рассмотрении судом администра¬тивных дел. Судами Санкт-Петербурга в первом полугодии 1996 г.' к администра-тивной ответственности было привлечено 20 347 лиц, из них 15 501 -оштрафованы на общую сумму 1,9 млрд руб., на 4 462 человека наложено административное взыскание в виде ареста. По протестам прокуроров отменены или изменены 75 постановлений судей. Прокуратурой Санкт-Петербурга изучена практика привлечения граж¬дан к административной ответственности за проявления неуважения к суду (ст. 165' Кодекса РФ об административных правонарушениях) и за невыполнение требований прокурора (ст 165ю КоАП). В первом полугодии 1996 г. суды города подвергли административному взысканию по ст.165' КоАП 57 лиц, из которых 40% - арестовано на пят¬надцать суток. При применении административного ареста судьями не во всех случаях соблюдались требования ст. 32 КоАП о том, что данный вид администра¬тивного взыскания применяется в исключительных случаях, т. е. тогда, когда с учетом личности нарушителя применение других мер взыскания (например, штрафа) будет признано недостаточным. Так, постановлением судьи Кронштадтского районного суда привлечен к административной ответственности по ст.165' КоАП и подвергнут административному аресту на 10 суток гражданин 3. В своем протесте на данное постановление заместитель прокурора города указал, что наказание наз¬начено без учета данных личности ранее не привлекавшегося к административной ответственности 3., который является лицом в преста¬релом возрасте, инвалидом третьей группы, блокадником и ветераном труда. В нарушение ст.231 КоАП у лиц, привлекаемых к административной ответственности по ст.165' КоАП, зачастую вообще не берутся объяснения Требования ст.259 КоАП в части сбора доказательств, свидетельствующих о наличии состава административного правонарушения, не выполняются. Определением Кировского районного народного суда, рассматри-вавшего гражданское дело по иску гражданина К. к АО "Морской порт" о 60 снятии дисциплинарного взыскания, истец был подвергнут штрафу в раз¬мере 2 млн. руб. за неуважение к суду. Прокурор Санкт-Петербурга в протесте в порядке надзора предложил Президиуму городского суда отме¬нить незаконное определение ввиду грубых нарушений требований КоАП. Проверкой было установлено, что письменного судебного постановле¬ния вообще не выносилось. В протоколе судебного заседания имеется лишь запись о привлечении К. к административной ответственности. Бо¬лее того в действиях К. отсутствует состав административного правонарушения, предусмотренного ст.165' КоАП, так как сведений о вру¬чении ему повесток о необходимости явки в суд не имеется. Постановлением Президиума городского суда административное про¬изводство в отношении К. было прекращено. Несмотря на то, что, согласно ст.165'КоАП, за злостное уклонение от яв¬ки в суд административную ответственность несут только свидетели, потерпевшие, истцы и ответчики, судьи нередко игнорируют это требова¬ние закона. Например, постановлением судьи Красногвардейского районного на-родного суда подсудимый Ш. был подвергнут штрафу. Данное постановление также было опротестовано прокурором. Наибольшее количество нарушений закона было выявлено в части взыскания штрафов с правонарушителей. Было установлено, что в боль¬шинстве случаев требования Закона РФ от 14.07.1992 г. "О порядке перерасчета размеров штрафов, предусмотренных Кодексом РФ об адми¬нистративных правонарушениях" не соблюдаются. В соответствии с законом штраф по ст.165' КоАП может быть назначен в размере от 1/3 до одного МРОТ. Однако судья Кировского районного суда подверг по ст.165' КоАП генерального директора ЗАО С. штрафу в размере 6 млн руб., тогда как максимальный размер штрафа на момент соверше¬ния административного правонарушения мог быть назначен на сумму до 75 900 руб. Федеральным законом, принятым Государственной Думой 07.06.1995 г., в КоАП были введены статьи 165 и 165", предусматривающие администра¬тивную ответственность за невыполнение законных требований прокурора и неявку по его вызову. В первом полугодии 1996 г. судами города административные дела по ст.165" КоАП не рассматривались. По ст.16510 КоАП было рассмотрено 5 дел. Производство по делам данной категории возбуждалось на основании постановления прокурора, им же суду представлялись доказательства о наличии в действиях виновного состава административного правонару¬шения. Так, прокурором Колпинского района были вынесены постановления о возбуждении административного производства по ст.165'° КоАП в отноше¬нии председателя Комитета по управлению имуществом района Д. и начальника отдела арендных отношении Ф Указанные должностные лица, в нарушение ст.22 Закона РФ "О прокуратуре", отказались выполнить за¬конные требования прокурора о представлении необходимых документов. Постановлением судьи Колпинского районного суда Д, и Ф. были под-вергнуты штрафу в размере 632 500 руб. По протесту прокурора при новом рассмотрении дела Д. и Ф. были подвергнуты штрафу в размере 2 млн руб. каждый. Анализ рассмотренных судьями города дел об административных пра¬вонарушениях, предусмотренных статьями 165' и 165'° КоАП, позволили выявить наиболее характерные ошибки и нарушения, наиболее часто встречающиеся в правоприменительной практике. К таковым, на наш взгляд, относятся: 1) нарушение судьями требований закона о том, что по ст.165' КоАП к ответственности может быть привлечено лицо, проявившее неуважение к суду умышленно; 2) нарушение судьями права лиц, привлекаемых к административной ответственности, на защиту; 3) необоснованное привлечение к ответственности по ст.165' КоАП лиц, которые не являются субъектами данного правонарушения; 4) невыполнение судьями требований ст.32 КоАП о порядке примене¬ния административного ареста лишь в исключительных случаях; 5) нарушения требований Закона РФ "О порядке перерасчета размеров штрафов, предусмотренных КоАП РФ". В целях дальнейшего усиления прокурорского надзора за соблюдением прав граждан в административном судопроизводстве прокуратурой Санкт-Петербурга во все районные прокуратуры направлен обзор судеб-но-прокурорской практики. О результатах обобщения проинформировано руководство Санкт-Петербургского городского суда. А.П. Стуканов. начальник управления по надзору за законностью су-дебных постановлений по уголовным делам прокура-туры Санкт-Петербурга 62 В НАУЧНО-ЭКСПЕРТНОМ СОВЕТЕ ПО ПРАВОВЫМ ПРОБЛЕМАМ РЕГИСТРАЦИИ ПРАВ НА НЕДВИЖИМОСТЬ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ в составе профессоров СП. Маврина, В.А. Мусина, В.ф. Попондопуло, А.П. Сергеева, доцента СМ. Казанцева обсужден ряд вопросов, на которые даны следующие ответы. 1. В соответствии с п. 2 ст. 189 ГК РФ права и обязанности, возник¬шие в результате действий лица, которому выдана доверенность, до того, как это лицо узнало или должно было узнать о ее прекращении, сохраняют силу для выдавшего доверенность и его правопреемни¬ков в отношении третьих лиц. Это правило не применяется, если третье лицо знало или должно было знать, что действие доверен¬ности прекратилось. Какое решение следует принять регистрирующему органу, если из представленных документов усматривается, что договор подписан представителем после смерти доверителя? Если из представленных на регистрацию документов усматривается, что договор подписан представителем после смерти доверителя, о которой, по словам представителя, ему не было известно в момент подписания дого¬вора, то он обязан доказать это. Однако регистрирующий орган не наделен юрисдикционными функ-циями. Вот почему в таком случае регистрирующему органу следует отказать в регистрации сделки и ее правовых последствий и рекомендо¬вать заявителю обратиться в суд. Здесь возможны две ситуации. а) Представитель утверждает, что он узнал о смерти доверителя уже после того, как договор был подписан, а правопреемники доверителя настаивают на том, что представителю это стало известно раньше. Тогда налицо гражданско-правовой спор, и представитель может предъявить иск к правопреемникам доверителя о сохранении силы для последних прав и обязанностей возникших из заключенного им договора (п. 2 ст 189 ГК РФ); б) При отсутствии спора между представителем и правопреемниками доверителя представитель может обратиться в суд с заявлением об уста¬ новлении факта, имеющего юридическое значение, в порядке особого производства в соответствии с п. 10 ст. 247 ГПК РСФСР. Речь идет об установлении момента, в который представителю стало известно о смерти лица, выдавшего доверенность. - От того, наступил ли этот момент до или после смерти упомянутого ли¬ ца, зависит сохранение (или, наоборот, утрата) силы для его правопреемников прав и обязанно ни, иозникших в результате действий представителя на основании дот 'ре i ш (п 2ст, 189 ГК РФ). Следовательно, данный фак! импч юрндичп >ог нычение Содержащийся в ст. 247 ГПК Р( Ф( I' пергчст. ф.ииои, имеющих юриди¬ческое значение, которые Moiyi IH.III, у< миоииши и порядке особого производства, носит не исчерпыи.и. .щои > примерный характер. Факт, о котором идет речь, подпадает поди 10 упомни, Если в решении суда по иску (ситуация «а») или по заявлению (ситуация «6») будет установлено, что представитель узнал о смерти дове¬рителя после подписания договора, это послужит достаточным основанием для государственной регистрации соответствующей сделки и ее правовых последствий. 2. В соответствии с п. 2 ст. 185 ГК РФ доверенность на совершение сделок, требующих нотариальной формы, должна быть нотариально удостоверена, за исключением случаев, предусмотренных законом. Доверенность от имени юридического лица выдается за подписью его руководителя или иного лица, уполномоченного на это его учре¬дительными документами, с приложением печати этой организации (п. 5 ст. 185 ГК РФ). Согласно ч. 3 п. 1 ст. 160 ГК РФ законом, иными правовыми актами и соглашением сторон могут устанавливаться дополнительные тре-бования, которым должна соответствовать форма сделки. Требуют ли нотариального удостоверения доверенности, выда-ваемые от имени юридических лиц, на совершение сделок, требующих нотариального удостоверения? Являются ли указанные доверенности исключением из п. 2 ст. 185 ГК РФ? Перечень доверенностей, приравненных к нотариально удостоверенным (п. 3 ст. 185 ГК РФ), носит исчерпывающий характер. Доверенности от имени юридических лиц в нем не упомянуты. П. 5 ст. 185 ГК РФ, регламентирующий порядок оформления доверенности от имени юридического лица, не содержит указания о том, соблюдение этого порядка освобождает юридическое лицо от необходимости нотариального удостоверения доверенности на совершение сделки, требующей нотариальной формы. Иными словами, текст п. 5 ст. 185 ГК РФ не дает оснований полагать, что содержащееся в нем правило является исключением из нормы, предусмотренной п. 2 ст. 185 ГК РФ. С учетом изложенного представляется, что в случаях, когда сделка rpt бует нотариальной формы, доверенности на ее совершение должны быть нотариально удостоверены независимо от того, выданы ли они граждани¬ном или юридическим лицом. Исключением из этого правила может считаться норма закона, прямо освобождающая доверенность на совершение такой сделки от нотариального удостоверения (как это сделано в п. 3 ст. 185 ГК РФ) 3. Возможно ли заключение договора купли-продажи в пользу третьего лица? По договору в пользу третьего лица последнее приобретает «право требовать от должника исполнения обязательства в свою пользу» (п. 1 ст. 430 ГК РФ). Вместе с тем закон не устанавливает запрета на то, чтобы третье лицо, в пользу которого заключен договор, приобрело не только прав,! и I и обязанности, возникшие из этого договора. 64 ОБЗОРЫ. РЕКОМЕНДАЦИИ. КОММЕНТАРИИ Основанием для такого вывода служат следующие соображения. Договор в пользу третьего занимает своеобразное промежуточное положение между договором о вручении исполнения третьему лицу и переменой лиц в обязательстве. В первом случае третье лицо участником обязательства не становится и поэтому никаких требований к должнику предъявить не может. Во втором случае третье лицо заменяет собой одного из участников обязательства, который, в свою очередь, из него выбывает. В договоре в пользу третьего лица третье лицо становится стороной обязательства, из которого, однако, не выбывают и его первоначальные участники. В качестве же стороны обязательства третье лицо приобретает как права, так и обязанности, возникающие из заключенного в его пользу договора. Представляется поэтому, что договор купли-продажи может быть за-ключен в пользу третьего лица, у которого возникают как права, так и обязанности из данного договора. Если лицо, в пользу которого заключен договор купли-продажи, отказалось от прав, возникших для него их этого договора, то лицо, заключившее договор, может в качестве кредитора вос¬пользоваться этими правами в порядке, предусмотренном п. 4 ст. 430 ГК РФ 4. Может ли нахождение объекта в споре в соответствии с действующим законодательством быть основанием для отказа в регистрации: а) отчуждения спорного имущества; б) оспариваемого права собственности? В соответствии со ст. 131, 219 и 223 ГК РФ собственником недвижимого имущества считается лицо, на чье имя произведена государственная ре¬гистрация этого имущества. Факт наличия спора по поводу недвижимости сам по себе не влечет от¬мены государственной регистрации (до тех пор, пока этот спор не будет разрешен в установленном порядке). Следовательно, на время спора собственником недвижимости остается лицо, на чье имя она зарегистрирована. Вот почему нахождение объекта в споре не может быть основанием для отказа в регистрации как отчуждения спорного имущества, так и оспари¬ваемого права собственности при условии, если все участвующие в сделке лица осведомлены о наличии упомянутого спора (в противном случае возможно предъявление требования о признании сделки недействитель¬ной как совершенной под влиянием заблуждения или обмана). 5. Допустимо ли заключение участниками общей долевой соб-ственности соглашения о «перераспределении долей» в праве общей долевой собственности, когда первоначально их доли уже были определены? Соглашение о перераспределении ранее определенных допей в праве общей долевой собственности представляет собой не что иное, как част- ный случай осуществляемого по соглашению сособственников распоряже¬ния имуществом, находящимся в долевой собственности (п. 1 ст. 246 ГК РФ). Распоряжение имуществом в данном случае выражается в отчуждении одним из сособственников части принадлежащей ему доли в праве соб¬ственности на общее имущество и в приобретении упомянутой части доли одним или несколькими из числа других сособственников. Закон не со¬держит запрета на то, чтобы указанные акты отчуждения и приобретения части доли в праве собственности были оформлены единым соглашением. С учетом изложенного предусмотренный ст. 246 ГК РФ порядок распо¬ряжения имуществом, находящимся в общей долевой собственности, следует рассматривать как разновидность приобретения права собствен¬ности на имущество на основании «иной сделки об отчуждении этого имущества» (п. 2 ст. 218 ГК РФ). ПРАКТИКА ПРИМЕНЕНИЯ АРБИТРАЖНЫМИ СУДАМИ СТ.273 ТАМОЖЕННОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕ¬РАЦИИ ПРИ НЕЗАЧИСЛЕНИИ ВАЛЮТНОЙ ВЫРУЧКИ УЧАСТНИКАМИ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬ¬НОСТИ В настоящее время существуют две точки зрения на правомерность оценки таможенными органами действий участников внешнеэкономи-ческой деятельности в качестве нарушений таможенного режима экспорта и соответственно на применение санкций по ст. 273 Таможенного кодекса Российской Федерации. Позиция о правомерности привлечения юридических лиц к ответствен¬ности за нерепатриацию валютной выручки от экспорта товаров по ст. 273 ТК РФ отражена в практике Федерального арбитражного суда Поволжско¬го округа и направлена региональным таможенным органам Правовым управлением Государственного таможенного комитета Российской Феде¬рации в письме от 07.08.96 г. № 06-10/14081. Она сводится к нижеследующему. Ст. 199 ТК РФ предусматривает осуществление таможенными органами валютного контроля не только за перемещением лицами через тамо-женную границу России валютных ценностей, но и за валютными операциями, связанными с перемещением через указанную границу това¬ров и транспортных средств. Осуществление экспорта непосредственно связано с оплатой товара в иностранной валюте, поэтому валютная опера¬ ция не может расцениваться иначе, как подконтрольная таможенным органам, с учетом того, что таможня является агентом валютного контроля и действует в соответствии с валютным законодательством Российской Федерации применительно к таможенному контролю. Одновременно обязанность по обязательному зачислению валютной выручки именно от экспорта товаров определена ст. 98 Таможенного кодекса РФ, п. 2.3 Ин¬ струкции о порядке заполнения грузовой таможенной Декларации, утвержденной приказом ГТК РФ от 25.04.94 г. № 162, п. 8 Указа Президен¬ та Российской Федерации от 14.06.92 г. № 629, п. 9 "а" ст. 1, п. 1 ст. 5 Закона РФ «О валютном регулировании и валютном контроле», п. 2.1 Инструкции о порядке осуществления валютного контроля от экспорта товаров, утвержденной приказами ЦБ России, ГТК РФ от 12.10.93 г. № 19, 401- 20/10283. При оценке данного правонарушения необходимо использова¬ ние экспортером п. 6.10 последней Инструкции для получения письменного обоснования неполучения валютной выручки от МВЭС Рос¬ сии. Основным же документом, обосновывающим данную позицию, является приказ Государственного таможенного комитета России от 24.07.95 г. "О порядке применения нормы права, установленной статьей 93 Таможенного кодекса РФ", основные положения которого из¬ ложены в Комментарии к Таможенному кодеку РФ (М , "Спарк", 1996). Исходя из анализа вышеуказанных документов, суд пришел к выводу, что как нарушение таможенного режима экспорта необходимо квалифицировать незачисление валютной выручки. Субъектом данного правонарушения является российское юридическое или физическое лицо, которое не предприняло мер по получению экспортной выручки либо предприняло недостаточные меры по обеспечению ее зачисления. Противоположная оценка данного правонарушения отражена в практи¬ке Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа. Она сводится к отсутствию в действиях участников внешнеэкономической дея¬тельности нарушения таможенного законодательства, при необходимости оценки их действий как нарушения именно законодательства о валютном регулировании и валютном контроле, предусматривающего именно су¬дебную форму применения ответственности и именно по ст. 14 Закона РФ "О валютном регулировании и валютном контроле" с учетом необходимос-ти применения ст. 35 Конституции Российской Федерации. Ошибочность позиции таможенных органов вызвана соединением прав агентов валют¬ного контроля у таможни и органа валютного контроля у Таможенного комитета и их собственными правами по таможенному законодательству. Происходит смешение понятий и категорий двух различных правоотноше¬ний со своими методами правового регулирования, и таким образом происходит введение двойной и даже тройной ответственности за одно и то же нарушение в сфере административных правоотношений. Федераль¬ный арбитражный суд Северо-Западного округа исходит из следующего понимания норм права. Объектами правонарушения по ст. 273 Таможенного кодекса РФ явля¬ются неправомерные операции с товарами и транспортными средствами, помещенными под определенный таможенный режим, изменение их со¬стояния, пользования и распоряжения ими не в соответствии с их таможенным режимом, а равно и несоблюдение иных ограничений, тре¬бований и условий таможенного режима. В соответствии со ст. 201 ТК РФ таможня как агент валютного контроля вправе привлекать к ответственности только в случае, если нарушение валютного законодательства является нарушением таможенных правил либо правонарушением, посягающим на нормальную деятельность тамо женных органов. В иных случаях ответственность за нарушение валютного законодательства наступает в соответствии с валютным и иным законода тельством России, даже если это нарушение выявлено таможенными органами. ' Отнесение таможней требований валютного законодательства об обя зательном и своевременном зачислении валютной выручки по текущей валютной операции на счета в уполномоченные банки к числу обязатель¬ных условий таможенного режима экспорта противоречит п. 12 ст. 18 Таможенного кодекса РФ. В соответствии с данной статьей таможенный режим - это совокупность положений, определяющих статус товаров, пе¬ремещаемых через границу, для таможенных целей. Последующая оплата товара не определяет статус товара в рамках таможенного режима экспор¬та, а влияет лишь на квалификацию правонарушения как связанного с регулированием валютных операций по нормам Закона РФ "О валютном регулировании и валютном контроле". Рассматриваемое понятие "валюта" не может быть включено в понятие режима экспорта валюты как товара при анализе понятия "таможенный режим экспорта" по ст. 97 ТК РФ. Толкование, данное Государственным таможенным" комитетом РФ в приказе от 24.07.95 г. № 467 "О порядке применения нормы права, уста- новленного статьей 273 Таможенного кодекса РФ", является расширитель¬ным, поскольку в соответствии со ст. 230 данного кодекса нарушением таможенных правил признается противоправное действие лица, пося¬гающего на установленный порядок перемещения, таможенного контроля и таможенного оформления товаров, перемещаемых через границу. Ста¬тьями 97, 98 ТК РФ своевременное зачисление валютной выручки, как составной части режима экспорта, не предусмотрено. По нормам ст. 1, 2, 24 данного Закона в случае, если в кодексе не предусмотрены положе¬ния, регулирующие отдельные вопросы применения таможенных режимов, Правительство Российской Федерации и ГТК РФ вправе, до принятия соответствующих правовых актов, определять особенности пра¬вового регулирования таможенных режимов, а также устанавливать таможенные режимы, не предусмотренные ст. 23. Таким образом, указанный выше приказ, определяющий особенности таможенного режима экспорта, был принят без согласования с Правительством РФ, а следователь¬но, является лишь разъяснением Государственного таможенного комитета РФ его понимания данной статьи и должно применяться с учетом ст. 11 АПК РФ. Использовании положений Инструкции Центрального Банка России и Государственного таможенного комитета РФ от 12.10.93 г. № 19, 01-10/10283 возможно только с учетом цепей данного нормативного акта, определенных в п. 2.1, 2.2 как обеспечение зачисления валютной выручки от экспорта товаром и исходя из всего текста данной Инструкции. Во всех остальных случаях наступает ответственность, предусмотренная валютным законодательством и применяемая либо налоговой инспекцией, либо любым из трех органов валютного контроля (Государственный таможенный комитет РФ, Федеральная служба России по валютному и экспортному контролю. Центральный Банк Российской Федерации) по представлению любого агента валютного контроля. Данный казус давно обсуждается всеми практикующими юристами, та¬моженными органами, но, к сожалению, не нашел своего отражения в Информационном письме Высшего Арбитражного Суда Российской Феде¬рации от 17.06.96 № 5 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением таможенного законодательства», как и другие вопросы, приводимые в предлагаемом обзоре практики рассмотрения споров, свя¬занных с применением таможенного законодательства, Федеральным арбитражным судом Северо-Западного округа. В.В. Дмитриев, судья Федерального Арбитражного Суда Северо-Западного округа ПРОЦЕДУРА УВЕЛИЧЕНИЯ УСТАВНОГО КАПИТАЛА ПУТЕМ УВЕЛИЧЕНИЯ НОМИНАЛА АКЦИЙ В ст. 28 Федерального закона РФ «Об акционерных обществах» (далее -Закон об АО), говорится о двух способах увеличения уставного капитала: - путем размещения дополнительных акций; - путем увеличения номинальной стоимости акций. Ряд юристов считают, что утвержденные Постановлением Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг № 19 от 17.09.96 г. «Стандарты эмиссии акций при учреждении АО дополнительных акций, облигаций и проспек¬тов эмиссии» (далее - Стандарты) сводят оба способа увеличения уставного капитала к процедуре размещения дополнительных акций и в этой части противоречат Закону об АО. Действительно, поскольку уставный капитал складывается из стоимости приобретенных акционерами акций (п. 1 ст. 25 Закона об АО), то увеличе¬ние его возможно двумя способами: либо увеличением количества акций (Закон об АО называет этот способ размещением дополнительных акций), либо увеличением номинальной стоимости акций, что вполне логично вытекает из нормы п. 1 ст. 25 Закона об АО. Кроме того, в ст. 28 законода¬тель, констатируя вышеизложенное, уделяет внимание лишь компетенции органов управления АО, что соответствует сфере действия акционерного закона (п. 1 ст. 1 Закона об АО). Таким образом. Закон об АО содержит только общие нормы, касающиеся увеличения уставного капитала. По¬скольку размер уставного капитала АО целиком зависит от количества и номинальной стоимости акций, а изменению размера уставного капитала должна предшествовать деятельность по изменению количества или но¬минала акций, то детальная (специальная) регламентация процедуры увеличения уставного капитала является прерогативой нормативных актов о ценных бумагах (п. 1 ст. 1 Закона «О рынке ценных бумаг»). Поэтому, даже если допустить, что существует отмеченное выше противоречие, предпочтение должно быть отдано Стандартам, так как они лишь детали¬зируют Закон о рынке ценных бумаг (ст. 2., ст. 17., гл. V), не устанавливая принципиально новых норм. Сравнение же двух федеральных законов в этой части не оставляет Закону об АО шансов на приоритет, так как, во-первых, он был принят ранее Закона о рынке ценных бумаг и, во-вторых, содержит более общие (по сравнению с Законом о рынке ценных бумаг) нормы. Несмотря на то, что законодатель до сих не установил обязательных реквизитов акций, номинальная стоимость акции - один из важнейших показателей этой ценной бумаги, влияющий на права их владельцев. На¬пример, от номинала акций чаще всего зависит размер дивидендов, ликвидационная стоимость и т.д. Поскольку номинал акции и права вла-дельцев, закрепленные одной эмиссионной ценной бумагой, должны содержаться в решении о выпуске эмиссионной ценной бумаги, то для того, чтобы изменить влияющую на права акционеров номинальную стои¬мость акций, необходимо изменить решение о выпуске этих акций. 70 Однако в соответствии со ст . 17 Закона о рынке ценных бумаг эмитет не вправе изменить зарегистрированное решение о выпуске ценных бумаг в части объема прав по одной эмиссионной ценной бумаге. Следовательно, не представляется иного пути решении проблемы, чем тот, который пред¬ложен в Стандартах (п 15 м VI) чтобы увеличить уставный капитал путем увеличения номинальной стоимости акции, необходимо принять новое решение о выпуске акций большей номинальной стоимости; подготовить проспект эмиссии акций (когда сумма номинальной стоимости всех ак¬ций, решение о выпуске которых принято, больше 50 тыс. МРОТ или когда число приобретателей при размещении больше 500); легализовать выпуск новых акций, т. е провести государственную регистрацию выпуска акций; осуществить изготовление акций с новым номиналом путем изготовления бланков акций и (или) их сертификатов (при документарной форме цен¬ных бумаг); провести конвертацию, т. е. обмен акций с предыдущей номинальной стоимостью на акции с новой номинальной стоимостью; зарегистрировать отчет об итогах выпуска акций, в которые осуществлена конвертация. Только после этого в Устав могут быть внесены изменения, связанные с увеличением уставного капитала. Следует также отметить, что указанная процедура увеличения уставного капитала за счет увеличения номинала акций отличается от процедуры выпуска дополнительных акций, прежде всего, этапами конвертации (в случае увеличения номинала акций) и распределения среди акционе¬ров, подписки на акции (в случае выпуска дополнительных акций). Кроме того, при выпуске дополнительных акций и увеличении номинала акций различны и характеристики первых этапов. В первом случае (при выпуске дополнительных акций) решение о выпуске означает, что в оборот эмити¬руется дополнительное к уже размещенным количество акций. Во втором случае (при увеличении номинала акций) речь не идет о выпуске допол-нительных акций (хотя эмитируются новые акции), поскольку одновременно с размещением новых акций иной номинальной стоимости будут автоматически погашаться акции с прежним номиналом. Анализ изложенного позволяет сделать следующее заключение: при увеличении номинала акций не требуется предварительно, до принятия решения о выпуске акций большей номинальной стоимости, вносить в Устав положе¬ния об объявленных акциях (п. 1 ст. 27 и п. 3 ст. 28 Закона об АО). Таким образом, очевидно, что эмиссия при увеличении номинала ак-ций и эмиссия при выпуске дополнительных акций существенно отличаются друг от друга и, следовательно, нет оснований утверждать о смешении двух способов увеличения уставного капитала и противоречии между Стандартами и Законом об АО. И.Л. Зелинский, ведущий юрисконсульт Регистрационной палаты Санкт-Петербурга ДЕПРИВАТИЗАЦИЯ ЖИЛИЩНОГО ФОНДА Термин «деприватизация», возникнув как следствие приватизации, по¬ка законодательно не оформлен и не определен. Тем не менее как факт конкретных отношений в жилищной сфере он наличествует и поэтому требует теоретического исследования и объяснения, в то время как в юри¬дической литературе эта проблема фактически не освещена. Условность термина «деприватизация» придает ему многообразие смыслового содержания. Так, деприватизация жилья в широком смысле включает случаи возврата приватизированных жилых помещений в госу¬дарственную (муниципальную) собственность по взаимному согласию гражданина-собственника и представителя государства безотносительно к процедуре и условиям его осуществления. К деприватизации в широком смысле могут быть отнесены различные договоры, в том числе дарение, купля-продажа, которые зачастую преследуют социально-обеспечительные цели. Более подробно о них речь пойдет ниже. В целях определения специфики деприватизации как правового явле¬ния и выработки рекомендаций по ее регулированию необходимо сузить круг рассматриваемых отношений. При этом деприватизацию в узком смысле удастся определить только при условии обнаружения четких (необходимых и достаточных) критериев отграничения рассматриваемого понятия от смежных. С этого момента отпадет и практическая необходи¬мость в широком понятии деприватизации. Установление критериев деприватизации можно начать с исследования всех типов отношений, связанных с последствиями приватизации жилья, которые в первом при¬ближении подпадают под понятие деприватизации. Все многообразие «деприватизационных отношений» можно свести к нескольким группам, которые и должны быть подвергнуты анализу. Назовем эти группы типами деприватизации. На первом этапе исследования в основу отграничения договоров де-приватизации от иных будут положены два критерия: участники договора о передаче квартир в государственную (муниципальную) собственность и цели, которые они преследуют. На стороне отчуждателя выступает граж¬данин (граждане), на стороне приобретателя - государство (муниципальное образование). К первому типу деприватизации будут отнесены договоры, в которых отчуждатель (гражданин) преследует единственную цель - прекратить отношения частной собственности на жилые помещения, возникшие в результате приватизации. Волеизъявление граждан в таких договорах играет решающую роль. Инициатива заключения договора исходит имен¬но от граждан, но может быть обусловлена различными мотивами. Для одних - это стремление упростить и удешевить процедуру предстоящего обмена жилой площади, в результате которого будет приобретено непри¬ватизированное жилое помещение. В Москве, например, процедура обмена может, по общему правилу, включать отказ от приватизации (деприватизацию) и осуществление обмена неприватизированной жилой площади, так как это дешевле.' Для других на первый план выдвигается стремление к личной безопас¬ности, так как зачастую проживание в приватизированной квартире связано с опасными домогательствами криминальных структур. В таких ситуациях неприватизированная квартира является для нанимателя, ранее использовавшего право на приватизацию, гарантией личной безопас¬ности. Для третьих - приватизация оказалась ошибкой, заблуждением, и осознание ее правовых последствий, с которыми им пришлось столкнуться несколько позже, привело к желанию вернуть все на круги своя, т. е. вза¬мен таинственного и непонятного, предвещающего разные неожиданности права собственности получить обратно уже известный и апробированный годами статус нанимателя жилого помещения, и не думать о налогах, по¬шлинах за совершенные сделки, наследовании и прочих возможностях, которые сулит обладание собственностью. В последнем случае можно обойтись вообще без заключения договора деприватизации, если есть достаточные основания для признания в судебном порядке договора о приватизации недействительным. Эти основания перечислены в Гражданском кодексе РФ. Например, договор может быть признан недействительным как заключенный под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, по иску стороны, действующей под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК РФ). Ко второму типу деприватизации можно отнести сделки по возвращению приватизированных квартир государству, в которых на первый план выступает инициатива государства. Деприватизация сопутствует предоставлению нового ЖИЛОГО помещения гражданам, нуждающимся в улучшении жилищных условии. Граждане преследуют цель получить новое благоустроенное жилье. Но в качестве необходимого условия государство предлагает им отказаться от ранее занимаемого жилого помещения, в том числе приватизированного. К третьему типу деприватизации можно отнести некоторые возмезд¬ные договоры, заключаемые между гражданами - собственниками приватизированных квартир и государством. Эти договоры представляют интерес, поскольку заключаются между теми же субъектами, что и в предыдущих двух случаях, имеют возмездный характер и предусматри¬вают в качестве обязательного условия сохранение за гражданами права пожизненного пользования продаваемым жилым помещением. В Респу¬блике Татарстан например, процедура заключения и условия таких договоров детально регламентированы в «Положении о выкупе государ¬ством у граждан, нуждающихся в социальной защите, приватизируемых жилых помещений и другого жилья, принадлежащего им на праве частной собственности», утвержденном постановлением Кабинета Министров Республики Татарстан от 29 мая 1995 г. № 327. На стороне покупателя, согласно этому Положению, выступает только государство в лице местной администрации, а на стороне продавца -граждане, достигшие пенсионного возраста по старости. Условием выкупа по такому договору является сохранение за гражданами права пожизнен¬ного пользования продаваемым жилым помещением и приобретение гражданами пожизненного права на получение ежемесячных выплат, предусмотренных в договоре, но рассчитанных в порядке, установленном в этом Положении. Совершаемые в соответствии с Положением сделки сходны с догово-ром ренты по гражданскому законодательству, однако отличаются особым субъектным составом. Учитывая, что в собственность государства в Респу¬блике Татарстан на условиях, предусмотренных вышеуказанным Положением, могут передаваться не только приватизированные, но и другие жилые помещения, право собственности на которые возникло у граждан в результате иных гражданско-правовых сделок, не все из таких договоров с государством могут быть отнесены к деприватизации даже в широком смысле. Главная особенность таких договоров состоит в том, что стороны преследуют социально-обеспечительные цели, поэтому в них подробно оговаривается размер и порядок предоставления содержания. В Российской Федерации возможность получения содержания в обмен на продажу жилого помещения для некоторых категорий граждан, нуж¬дающихся в социальной защите, предусмотрена в Законе РФ от 17 мая 1995 г. "О социальном обслуживании граждан пожилого возраста и инва¬лидов" (ст. 10 и 11), правда, отсутствует подробная регламентация условий таких договоров. К тому же, для проживания в этом случае предоставляет¬ся жилое помещение в специальном жилищном фонде.2 Остальные субъекты права, желающие заключить договор об отчуждении недвижи¬мости на подобных условиях, руководствуются нормами гл.33 части второй ГК РФ, которая не ограничивает субъектный состав участников договора. Выделение договоров третьей группы и отнесение их к одному из типов деприватизации произошло, главным образом, за счет специального со¬става участников этих договоров и наличия условия о предоставлении продавцу права пользования жилым помещением после его продажи. Однако обозначать такие договоры деприватизацией вряд ли правомер¬но, так как они могут заключаться между любыми субъектами права и потому требуется поиск более строгих критериев деприватизации. Таким образом, участие в договорах отчуждения жилых помещений тех же субъектов, что и в предыдущем договоре по приобретению помещения в собственность, еще не служит достаточным основанием для отнесения их к договорам о деприватизации. Для определения иных признаков деприватизации рассмотрим ранее названные типы деприватизации более подробно. В одном случае возвращение в собственность государства приватизи¬рованного жилого помещения связано с предоставлением гражданам, нуждающимся в улучшении жилищных условий, другого жилого помеще-ния в доме государственного или муниципального жилищного фонда. Процедура предоставления жилых помещений таким гражданам сложи-лась в практике 70-80-х годов и зафиксирована в Примерных правилах учета граждан, нуждающихся в улучшении жилищных условий, и предо-ставления жилых помещений в РСФСР, утвержденных Постановлением Совета Министров РСФСР от 31 июля 1984 г. № 335.3 В соответствии с разд. 5 "Примерных правил" перед предоставлением жилых помещений все совершеннолетние члены семьи должны выдать письменное обяза¬тельство об освобождении ими после получения жилого помещения ранее занимаемой жилой площади (п. 33). Соответственно, при получении жи¬лого помещения в доме государственного (муниципального) жилищного фонда они обязаны во исполнение этого обязательства освободить ранее занимаемую ими жилую площадь (п. 45). Эти правила применялись в тех случаях, когда вся семья переезжала на новое место жительства. Суще¬ствование данной практики можно объяснить наличием в Гражданском кодексе РСФСР 1964 г. нормы, которая допускала нахождение в собствен¬ности или пользовании граждан по договору найма только одного жилого помещения в одном населенном пункте (ст. 108). Впоследствии она был.» отменена. Для соблюдения установленных правил о предоставлении жилья на практике сложились различные правовые формы. В Санкт-Петербурге был избран путь заключения договоров дарения приватизированных гражда¬нами жилых помещений государству. Такая процедура оформления узаконена в письме Жилищного комитета Мэрии Санкт-Петербурга от 27февраля 1995 г. № 15-96 «О передаче гражданами в порядке дарения приватизированных квартир в государственную собственность Санкт-Петербурга». Однако этот выход является не самым удачным. Появление заключенных в соответствии с этим письмом договоров отражает несо¬вершенство законодательства о предоставлении жилья, которое не успело своевременно отреагировать на масштабные процессы приватизации, охватившие государе шейный и муниципальный жилищный фонд. Избранная практикой форма договора дарения, который по своей при¬роде предполагается безвозмездным, не соответствует существу оформляемых таким образом правоотношений. В случае деприватизации гражданин передает жилое помещение под условие получения другой квартиры в порядке улучшения жилищных условий. Поэтому договор нельзя считать безвозмездным. Каждая сторона получает встречное удо¬влетворение от другой стороны, и договор, следовательно, является возмездным. Суть рассматриваемых правоотношений ближе всего к договору мены. Наиболее разумным в такой ситуации могло бы стать не заключение дого¬вора дарения и выдача ордера на предоставляемое жилое помещение, а мена жилых помещений между гражданином-очередником и государством. Граждане передавали бы жилое помещение, находящееся в их частной собственности, государству (муниципальному образованию) в лице его представителя, а последние, соответственно, передавали бы в собствен¬ность граждан жилое помещение, находящееся в муниципальной или государственной собственности. Действующее гражданское законода¬тельство допускает такую возможность, так как на стороне продавцов и покупателей в договоре мены могут выступать любые субъекты права. Однако жилищным законодательством предоставление жилья в такой форме не предусмотрено, хотя принципиально это было бы возможно при внесении соответствующих изменений в действующее законодательство. Необычность данного договора состоит только в процедуре его заключе¬ния, которая включает ряд последовательно происходящих юридических фактов. Если обычный договор мены заключается лишь на основе волеизъявле¬ния сторон, то оформлению договора мены в связи с предоставлением жилья должно предшествовать принятие соответствующих администра¬тивных актов и связанное с этим возникновение административных отношений по распределению жилья. Со стороны местной администрации решению о заключении договора мены должно предшествовать: утверждение ежегодного плана распреде¬ления жилой площади и составление списков граждан, которым намечается предоставление жилой площади в текущем году, исходя из очередности предоставления жилых помещений (п. 31 Примерных пра¬вил), решение жилищного органа о предоставлении в собственность гражданина конкретного жилого помещения с определенным адресом в обмен на соответствующее предоставление конкретного жилого помеще¬ния с его стороны. Эти отношения предшествуют договору и относятся к основаниям возникновения правоотношения мены. Установление такого порядка позволило бы более адекватно отразить существо взаимоотношений государства и гражданина по поводу предо¬ставления жилого помещения. В термин «предоставление» в данном случае должен вкладываться несколько иной смысл по сравнению с тем, который сложился за многие годы применения Жилищного кодекса РСФСР. Рассматриваемые отношения правильнее определять как обязательства по «замене жилого помещения».Особенность отношений в том, что они возникают на основании сложного юридического состава, вклю¬чающего различные юридические факты, в том числе и административные акты индивидуального характера. Прежде отношении по распределению жилья носили административ¬ный характер, и только заключение договора найма имело гражданско-правовую природу Сочетание административных и гражданско-правовых элементов позволяло выделять и обосновывать существование жилищно¬го законодательства как отрасли законодательства, имеющей свой кодифицированный акт. Долгие годы соотношение административных и гражданско-правовых элементов в жилищном законодательстве остава¬лось неизменным. И именно сочетание распределительных отношений и отношений пользования жилыми помещениями при явном доминирова¬нии первых составляло наиболее характерную черту «жилищных отношений». В последнее время идет нарастание гражданско-правовых элементов в отношениях, складывающихся в жилищной сфере, однако соответствующего изменения в регулировании отношений практически не произошло. По-прежнему действуют Жилищный кодекс РСФСР и Пример¬ные правила предоставления жилья в РСФСР 1984 г. Хотя последние изменения и дополнения были внесены в Примерные правила в 1996 г, они не смогли принципиально изменить подход к распределению жилья, порядку его предоставления в новых условиях и по-прежнему не учиты-вают появившегося после 1990 г. обстоятельства, что "граждане-очередники" могут проживать в приватизированных квартирах или иметь в собственности несколько жилых помещений.4 А новая реальность порождает еще одну проблему - необходимость проведения своевременной проверки достоверности сведений, предо-ставляемых гражданами для постановки на учет как нуждающихся и непосредственно перед предоставлением жилья, с целью выявления жи¬лых помещений, принадлежащих гражданам на праве собственности на момент предоставления им государственного (муниципального) жилья или до этого, если количество принадлежащей гражданам жилой площа¬ди позволяет снять их с учета. В печати уже появляются робкие заметки на тему о получении жилья на льготных условиях теми, кто в достаточной степени обеспечен частным жильем.5 Требуется четкое взаимодействие органов, регистрирующих право собственности на жилые помещения, с органами, занимающимися пре-доставлением жилых помещений или субсидий, или иным образом обеспечивающих граждан жильем на льготных условиях. Практика применения ст. 48 ЖК РСФСР о признании ордера недействи¬тельным в случае сообщения гражданами неверных сведений о нуждаемости в улучшении жилищных условий доказала неспособность в большинстве случаев защитить интересы государства и реализовать прин¬цип справедливого распределения жилья в связи с трудностями в истребовании полученного недобросовестными гражданами жилья. Дав¬но требует изменения процедура предварительной подготовки к выдаче ордера. Обязательным ее этапом должно стать получение сведений из органов, регистрирующих право собственности на жилые помещения, ибо жилищные органы должны обладать информацией о наличии у нуж¬дающегося гражданина жилья, принадлежащего ему на праве собственности. В Примерных правилах содержатся нормы (п. 33, 34, 50) о необходи-мости проверки, но отсутствует указание о формах этих действий. На практике они не сложились и каждым чиновником понимаются по-разному. Более того, некоторые нормы Закона РФ от 20 февраля 1995 г. «Об информации, информатизации и защите информации»,6 направлен¬ные на защиту конституционных прав граждан на сохранение личной тайны и конфиденциальности персональных данных, имеющихся в ин¬формационных системах, не позволяют жилищным органам провести самостоятельную проверку, так как персональные данные относятся к кате¬гории конфиденциальной информации (п. 1 ст. 11). Попытка изменить существующее положение дел предпринята в Указе Президента РФ от 27 августа 1996 г. № 1270 , которым утвержден «Порядок предоставления информации о государственной регистрации прав на недвижимое иму¬щество и сделок с ним».7 Представляется, что изложенные выше причины "деприватизации жилья" можно было спрогнозировать до начала приватизации и отразить некото¬рые правила в самом законе о приватизации. Так как в рассмотренном выше случае граждане осуществляют деприва¬тизацию с целью получения по договору найма нового жилого помещения большего размера, то их, естественно, волнует возможность еще одной приватизации. Законом же о приватизации жилья в РФ допускается одно¬кратная приватизация. Исключение предусмотрено только в отношении несовершеннолетних граждан. Поэтому на региональном уровне прини¬маются различные нормы, устанавливающие исключения для граждан, улучшающих жилищные условия. Например, это предусмотрено в Положении о приватизации жилищно¬го фонда в Санкт-Петербурге, утвержденном распоряжением мэра Санкт-Петербурга от 25 мая 1994 г. (п. 5).* Такой подход, в принципе справедли¬во допускающий вторичную приватизацию квартир, полученных в порядке улучшения жилищных условий, должен быть закреплен на уровне Закона о приватизации и согласован с Жилищным кодексом в вопросе о предо¬ставлении жилых помещений. В данном случае проблема вторичной приватизации так же, как и де¬приватизации, может и не возникнуть, если «предоставление» нового жилого помещения будет происходить по договору мены. Несмотря на несовершенство процедуры предоставления жилья, сопро¬вождающейся отчуждением ранее занимаемых приватизированных жилых помещений, не следует относить эту группу договоров к депривати¬зации. В результате заключения данного договора не происходит возвращение сторон в прежнее правовое положение. Гражданин передает государству (муниципальному образованию) право собственности на занимаемое жилое помещение, а отношения социального найма возни¬кают хотя и между теми же субъектами, но по поводу другого жилого помещения. Во втором случае потребность передать в собственность государства приватизированное жилое помещение не связана с получением очередни¬ками в порядке предоставления нового жилья. Для граждан на первый план выдвигается одна цель - вернуться к правоотношениям по использо¬ванию данного жилого помещения на основании договора социального найма. Передача же государству права собственности на это помещение выступает только в качестве средства достижения цели. Инициатива в заключении таких договоров исходит от граждан. От государства требует¬ся предложить на уровне закона наиболее адекватный способ оформления этих отношений (в настоящее время вопрос о принципиаль¬ной допустимости таких отношений уже не стоит, так как они довольно распространены на практике). Наиболее сложным остается вопрос об определении правовой природы такого договора и облечении его в адек¬ватную форму. горизонтальных отношениях. Хотя одной из сторон и выступает представи¬тель государства (муниципального образования), этим отношениям не свойственны элементы подчинения одной стороны другой. Таким образом, основания, порядок и условия заключения этого дого-вора принципиально отличают его от иных договоров найма, которые заключаются на свободные жилые помещения, предоставляемые гражда¬нам в соответствии с нормами жилищного законодательства. Особенности такого договора найма, в отличие от обычного договора социального найма, состоят в том, что он заключается независимо от нор¬мы жилой площади на одного человека с лицами, во владении и пользовании которых это помещение находится до подписания договора, потому нет необходимости передавать его. Оплата жилья устанавливается в том же размере, что и до приватизации, т. е. на условиях социального найма. Существенным условием договора о передаче в собственность государства приватизированного жилого помещения должен стать перечень лиц, сохраняющих после отчуждения право проживания в жилом помещении, и указание на основание этих прав В этой части данный договор аналогичен договору продажи жилого помещения, пред¬усмотренному ст. 558 ГК РФ, правда, круг этих лиц несколько шире за счет включения в него бывших собственников. Договор о передаче жилого помещения в собственность государства и права лиц, сохраняющих право проживания в нем, подлежат регистра¬ции (указанные права должны регистрироваться в качестве обременении). Сделанный выше анализ позволяет сформулировать некоторые крите¬рии деприватизации. Предметом договора, заключенного в порядке деприватизации, может быть только приватизированная квартира. Не считается деприватизацией отчуждение государству жилых помещений, приобретенных по обычным гражданско-правовым сделкам или в силу закона (например, квартиры в ЖСК с полностью выплаченным паевым взносом). С точки зрения участников деприватизации жилья, на стороне отчужда-теля могут выступать только граждане, непосредственно заключившие договор о передаче в их собственность жилого помещения, а на сто¬роне приобретателя государство или муниципальное образование. В качестве третьего критерия может быть названо специфическое встречное предоставление в виде возможности проживания в от-чуждаемой квартире бывших собственников и членов их семьи. И последним критерием выступает цель, которую преследуют участники договора деприватизации. Обе стороны стремятся вернуться в прежнее состояние, существовавшее до заключения договора о передаче в соб¬ственность граждан жилого помещения. Таким образом, деприватизацию можно определить как договор о передаче в собственность государства (муниципального образова-ния) приватизированного жилого помещения гражданином (гражданами), ставшим собственником (сособственниками) в про-цессе приватизации, в обмен на заключение с ним договора о пользовании этим жилым помещением. Путем заключения такого договора гражданин имеет возможность одни права обменять на другие ми права приблизительно равноценны с точки зрения участия в обороте приватизированных и неприватизированных жилых помещений. Поэтому такой обмен имеет эквивалентный характер. Но эта относительная равноценность будет существовать до тех пор, пока оплата приватизированных и используемых по договору социального найма жилых помещений существенно не различается. Е.Ю. Валявина, ассистент кафедры граж-данского права СПбГУ ПРЕДСЕДАТЕЛЯМ ВЕРХОВНЫХ СУДОВ РЕСПУБЛИК, КРАЕВЫХ, ОБЛАСТНЫХ, МОСКОВСКОГО И САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОРОДСКИХ СУДОВ, СУДА АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ И СУДОВ АВТОНОМНЫХ ОКРУГОВ Направляются ответы на ряд вопросов, возникших в связи с введением в действие с 1 января 1997 г. Уголовного кодекса Российской Федерации. Прошу довести их до сведения нижестоящих судов. Заместитель Председателя Верховного Суда Россий-ской Федерации Б.П. Верин ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ, ВОЗНИКАЮЩИЕ В СВЯЗИ С ВВЕДЕНИЕМ В ДЕЙСТВИЕ УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Вопрос: В каких случаях пересмотр приговоров и иных уголовно-правовых актов в целях приведения их в соответствие с Уголовным кодек¬сом Российской Федерации будет производиться судьями судов, вынесших приговор, а в каких случаях судьями судов по месту отбывания наказания осужденным? Ответ: Пересмотр приговоров, по которым назначено наказание, не связанное с лишением свободы, производится судьями суда, вынесшего приговор. В остальных случаях пересмотр приговоров производится судьями су¬да, находящегося по месту отбывания наказания осужденным. Вопрос: Каким судом производится пересмотр приговоров в отноше-нии лиц, находящихся в следственных изоляторах, по приговорам, обжалованным и опротестованным в кассационном порядке? Ответ: В этом случае приговор приводится в соответствие с Уголовным кодексом РФ при его рассмотрении судом кассационной инстанции. Вопрос: Могут ли судьи, указанные в статье третьей Федерального за¬кона "О введении в действие УК РФ", пересматривать судебные решения вышестоящих судов в целях приведения их в соответствие с УК РФ? Ответ: Судьи судов, указанных в статье третьей названного выше зако¬на, вправе пересмотреть приговоры и иные судебные решения любого суда, в том числе и по делам, по которым принимались решения Верхов¬ным Судом Российской Федерации. Вопрос: По чьей инициативе производится пересмотр приговоров и других актов о применении иных мер уголовно-правового характера? Ответ: Пересмотр производится по заявлению осужденного либо по представлению прокурора, администрации мест лишения свободы или органа, осуществляющего контроль за поведением лиц, которым назначе¬но наказание, не связанное с лишением свободы. Пересмотр приговоров в отношении лиц, отбывших наказание, но имеющих судимость, производится только по их заявлению судьей суда, вынесшего приговор. Вопрос: Какой процессуальный документ выносится судьей при пере¬смотре приговора? Ответ: При пересмотре приговора судьей выносится постановление. Вопрос: Какое решение принимает судья при пересмотре приговора в случае устранения преступности деяния? Ответ: В этом случае судья выносит постановление об освобождении осужденного от отбытия наказания. Вопрос: Какое решение принимает судья при пересмотре приговора по основаниям, смягчающим наказание? Ответ: В этом случае судья выносит постановление о квалификации деяния по соответствующей статье нового УК РФ и сокращает наказание до меры, установленной верхним пределом, предусмотренным новым уго¬ловным законом. законом, после чего наказание приводится в соответствие с требованиями ст. 62 и ч. 2 и 3 ст. 66 УК РФ. Вопрос: Следует ли пересматривать приговор, если новый закон смяг¬чает наказание, но оно назначено в пределах санкции, предусмотренной новым законом? Ответ: В данном случае действия осужденного следует ква