Юридическая практика. Информационный бюллютень центра права специального юридического факультета СПБГУ №4 часть2

Неточное отражение в бухгалтерской отчетности основных фондов, при фактически произведенных затратах не лишает истца права пользования льготой в том отчетном периоде, в котором эти затраты произведены ООО «Марта» обратилось в Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском о признании недействительным требования Госналогинспекции (далее — ГНИ) по Приморскому району № 13/4-1214 от 22 июня 1999 г. об уплате налогов, пени и штрафа. Решением суда от 27 июля 1999 г. в иске отказано. Постановлением апелляционной инстанции от 20 октября 1999 г. решение отменено. Исковые требования удовлетворены полностью. Как следует из материалов дела, по договору купли-продажи № 34-НП от 11 ноября 1998 г. с Фондом имущества Санкт-Петербурга ООО «Марта» приобрело производственно-складской комплекс. Платежным поручением № 1424 от 11 ноября 1998 г. была произведена оплата недвижимого имущества и 2 декабря 1998 г. сторонами подписан акт приема-передачи. Государственная регистрация недвижимости до настоящего времени не произведена. Затраты на приобретение объекта основных средств учтены покупателем на счете 08 «Капитальные вложения». Истец в 1998 г. заявил льготу по налогу на прибыль в соответствии с п. 1 ст. 6 Закона «О налоге на прибыль предприятий и организаций» (далее — Закон). ГНИ по Приморскому району в порядке ст. 88 НК РФ провела камеральную проверку ООО «Марта», в ходе которой признала 1 Обзор арбитражной практики составлен выпускником юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета О. В. Русских Согласно Плану счетов бухгалтерского учета финансово-хозяйственной деятельности и Инструкции по его применению, утвержденные Приказом Минфина СССР от 1 ноября 1991 г. № 56, по приобретению объектов основных средств учитываются на I чете 08 «Капитальные вложения». Основные средства, находящиеся в собственности предприятия, учитываются на счете «Учет основных средств. В соответствии с положениями гражданского законодательства, в том числе ст. 131, 218, 223 ГК РФ право собственности на недвижимое имущество возникает у приобретателя имущества с момента государственной регистрации сделки, что предусмотрено также п. 5.1 договора купли-продажи № 34-НП от 11 ноября 1998 г. В соответствии с п. 4.1.1 Инструкции ГНС РФ от 01 августа 1995 г. N" 37 (с изм. на 18.03.97) «О порядке исчисления и уплаты в бюджет на юга на прибыль предприятий и организаций» (далее — Инструкции N" 37) по оборудованию и другим основным средствам, не требующим Монтажа, произведенные затраты учитываются при определении и.i оты, если они обращаются по дебету счета 01 «Основные средства» и кредиту счета 08 «Капитальные вложения». Для оприходования основных средств по дебету счета 01 «Основные средства» необходим фактический переход к покупателю права собственности на приобретенное имущество. Согласно п. 1 ст. 6 Закона «О налоге на прибыль» при исчислении на юга на прибыль облагаемая прибыль при фактически произведенных и фатах и расходах за счет прибыли, остающейся в распоряжении предприятия, уменьшается на суммы, направленные предприятиями отраслей сферы производства на финансирование капитальных вложений производственного назначения. Этальгота предоставляется указанным предприятиям, осуществляющим соответственно развитие собственной производственной базы. Суд первой инстанции сделал вывод о том, что затраты в данном случае должны учитываться в том отчетном периоде, в котором произведено оприходование основных средств по счету 01 «Основные средства», и счел требование ГНИ № 34-НП от 11 ноября 1998 г. обоснованным по праву и размеру. Суд апелляционной инстанции не согласился с доводами суда первой инстанции о том, что право на льготу у истца возникает с момента оприходования основных средств на счете 01 «Основные средства», по следующим основаниям. В соответствии с п. 1 ст. 6 Закона «О налоге на прибыль» при исчислении налогооблагаемой прибыли облагаемая прибыль при фактически произведенных затратах и расходах за счет прибыли, остающейся в распоряжении предприятия, уменьшается на суммы, направленные предприятиями отраслей сферы материального производства на финансирование капитальных вложений производ¬ственного назначения. Эта льгота предоставляется указанным предприятиям, осуществляющим соответственно развитие собствен¬ной производственной базы. Из смысла п. 1 ст. 6 Закона следует, что право на льготу связывается с фактом производства затрат и расходов. Факт производства затрат ответчиком не оспаривался. Как полагает суд апелляционной инстанции, в данном случае вообще неприменим п. 4.1.1 Инструкции № 37, поскольку в нем речь идет о капитальном строительстве, а не о приобретении объекта основных средств. Истец был вправе сразу после заключения договора отразить приобретенное основное средство по счету 01. Неточное отражение в бухгалтерской отчетности объекта основных фондов при фактически произведенных затратах не лишает истца права пользования льготой в том отчетном периоде, в котором эти затраты учтены. Указанные обстоятельства послужили основанием к отмене решения суда первой инстанции и удовлетворению апелляционной жалобы. 2. Согласно налоговому законодательству истец имеет право на возврат из бюджета излишне уплаченных сумм налога, однако для этого необходимо, чтобы сначала указанная сумма налога фактически поступила в бюджет ООО «БСК Лтд плюс» обратилось в Арбитражный суд с иском к Госналогинспекции по Московскому району Санкт-Петербурга о признании недействительным отказа в возврате излишне уплаченных сумм налогов из бюджета. Решением суда первой инстанции от 18 августа 1999 г. в удовлетво¬рении исковых требований отказано. Апеляционной инстанцией Арбитражного суда решение суда первой инстанции оставлено без изменения, апелляционная жалоба — без удовлетворения. Как следует из материалов дела, ООО «БСК Лтд плюс» создано путем реорганизации (выделения) из ООО «БСК Лтд». В соответствии с актами сверки расчетов по платежам в бюджет от 28 февраля 1999 г. ООО «БСК Лтд» имело переплаты по налогу на имущество в сумме 568 148 р. и по налогу на содержание жилищного фонда и объектов социально-культурной сферы в сумме 283 109 р. Денежные средств;! в указанных суммах были списаны с расчетного счета ООО «БСК Лтд», но на бюджетные счета не поступили, как указывает истец в своем исковом заявлении, по вине обслуживающего банка (АО «Инкомбанк»), который не произвел, соответственно, списания денежных средств со своего корреспондентского счета. По разделительному балансу от 4 апреля 1999 г. ООО «БСК Лтд» передало ООО «БСК Лтд плюс» часть вышеуказанной задолженности по отношению к ГНИ Московского района в сумме 751 000 р. Письмом от 10 июня 1999 г. ГНИ, сославшись на тот факт, что указанная сумма налогов в бюджет не поступила, отказала истцу в возврате излишне уплаченных налогов. Считая отказ ГНИ необоснованным, истец в своем исковом заявлении обратил внимание суда на следующие моменты: — согласно Постановлению Конституционного Суда РФ от 12 октября 1998 г. № 24-П «По делу о проверке конституционности...» «конституционная обязанность налогоплательщика — юридического лица считается исполненной в день списания средств с расчетного счета налогоплательщика в кредитном учреждении при наличии достаточного денежного остатка на счете налогоплательщика» и «датой уплаты налогоплательщиком налога является день списания кредитным учреждением соответствующего платежа с расчетного счета налого¬плательщика независимо от времени зачисления суммы налога на соответствующий бюджетный счет»; — согласно ч. 3 п. 10 ст. 50 и ст. 78 НК РФ «при отсутствии у реорганизованного юридического лица задолженности по исполнению обязанности по уплате налогов, а также по уплате пеней и штрафов сумма излишне уплаченного этим юридическим лицом налога подлежит возврату его правопреемнику по письменному заявлению налогоплательщика за счет средств бюджета, в который была произведена переплата». К тому же ст. 78 Н К не содержит в качестве условий возврата требование о зачислении денежных сумм в бюджет. ГНИ посчитала ссылку истца на Постановление Конституционного Суда РФ от 12 октября 1998 г. № 24-П безосновательной, поскольку данное Постановление содержит указание на момент, с которого обязанность по уплате налогов считается исполненной, т. е. речь идет об исполнении обязанности уже имеющейся, наступившей, но не об обязанности по уплате налогов, которая, возможно, возникнет вбудущем. В соответствии со ст. 17 ПК налог считается установленным, когда определены все его элементы — налоговая база, налоговый период, ставка налога, позволяющие заранее рассчитать размеры и сроки уплаты налога. По мнению ГНИ, истец имел возможность заранее рассчитать размер своей обязанности, однако в банк направил платежное поручение с указанием сумм, которые более чем в десять раз превысили суммы налогов, действительно подлежавшие уплате исходя из налогооблагаемой базы и применяемой ставки. Кроме того, из анализа ст. 78 (п. 3, 7) НК с очевидностью следует, что налоговый орган обязан сообщать налогоплательщику о каждом известном факте переплаты. Известным такой факт может стать только при поступлении денег в бюджет, следовательно, излишняя уплата налога подразумевает поступление денежных средств в бюджет. Суммы, на которые ссылается истец, в бюджет не поступили, и, следовательно. никакой переплаты в смысле ст. 78 НК не произошло. Не соглашаясь с доводами истца, суд первой инстанции, вынося решение об отказе в удовлетворении исковых требований, исходил и I следующего. Из смысла ст. 78 НК следует, что под излишней уплатой налог* понимается уплаченная налогоплательщиком и поступившая в бюджет сумма в размере, превышающем сумму налога. Из материалов дела, объяснений истца и ответчика следует, что в бюджет указанная сумма налогов не поступала, в связи с чем у исл 11 не возникло право требования возврата излишне уплаченных налогов и выводы ГНИ правомерны. Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции о том, что у истца не возникло право требования возврата . излишне уплаченных налогов, поскольку налоги фактически уплачены не были, в бюджет денежные средства не поступили и, следовательно, обязанность налогоплательщика по уплате налогов не была исполнена. 3. Выполнение письменных распоряжений по вопросам применения законодательства о налогах и сборах, данных уполномоченным государственным органом в пределах его компетенции, является обстоятельством, исключающим вину налогоплательщика в совершении налогового правонарушения Окружной Дом офи церов Лен ин граде кого Военного округа обратился в Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к Госналогинспекции по Центральному району Санкт-Петербурга о признании недействительным постановления № 1-38-01/785 от 28 июня 1999 г. в части взыскания недоимки и пени по налогу на прибыль, налогу на добавленную стоимость, налогу на пользователей автомобильных дорог, а также в части взыскания 20 %-ных штрафных санкций за нарушение налогового законодательства. Суд первой инстанции решением от 31 сентября 1999 г. в иске отказал. Апелляционная инстанция решение суда отменила. Исковые требования удовлетворены в оспоренной части. Как видно из материалов дела, Госналогинспекция по Централь¬ному району 2 июня 1999 г. провела документальную проверку деятельности истца по вопросам соблюдения налогового законо¬дательства за период с 1996 г. по I квартал 1999 г. По результатам проверки было принято постановление о взыскании недоимки и пеней по налогу на прибыль, налогу на добавленную стоимость, налогу на пользователей автомобильных дорог и применении штрафных санкций в размере 20 % неуплаченной суммы налогов. Истец данное постановление ГНИ оспорил, сославшись на следующие обстоятельства. Согласно ст. 1, 15 Закона РФ «Основы законодательства РФ о культуре» от 9 октября 1992 г. № 3612-1 (далее — Закон «О культуре») и Положению «О Домах офицеров и офицерских клубах Вооруженных Сил РФ», утв. Указом министра обороны № 235 от 17 июня 1997 г. (далее — Положение «О Домах офицеров»), окружной Дом офицеров является некоммерческой организацией культуры, находящейся введении Министерства обороны РФ, основной деятельностью которой является культурно-воспитательная, культурная, методи¬ческая и досуговая деятельность. В периоде 1996 г. по I квартал 1999 г. Дом офицеров сдавал в аренду помещениям полученные средства инвестировал на нужды обеспечения основной (культурной) деятельности, поскольку запланированное бюджетное финансирование за счет средств МО РФ поступало в значительно меньших объемах, чем было предусмотрено сметой. Оказывая услуги по сдаче имущества в аренду, истец не уплачивал налог на прибыль и НДС, заявив льготу на основании Распоряжения Правительства РФ № 586 от 23.04.94 (отменено Постановлением Правительства № 1388-р от 26.09.97). В соответствии с ч. 9 ст. 47 Закона «О культуре» деятельность некоммерческих организаций культуры по реализации преду-смотренных уставом производимой продукции, работ и услуг относится к предпринимательской лишь в той части, в которой получаемый от этой деятельности доход не инвестируется непосред¬ственно на нужды обеспечения, развития и совершенствования основной уставной деятельности. Согласно указанной статье, а также п. 10 ст. 2 Закона РФ «О налоге на прибыль предприятий и органи¬заций» № 2116-1 от 27 декабря 1991 г. (далее — Закон «О прибыли») истец утверждал, что доходов от предпринимательской деятельности он не имел и, следовательно, у него не было обязанности по уплате налога на прибыль. При начислении НДС истец руководствовался подп. «н» п. 1 ст. 5 Закона об НДС, где указано, что от обложения по НДС освобождаются «услуги учреждений культуры, искусства, архивной службы», к числу которых также относится Дом офицеров Л ВО. По мнению истца, суд первой инстанции, вынося решение о правомерности наложения 20 %-ного штрафа по всем налогам, не учел следующие обстоятельства. В проверяемый период до 1 января 1999 г. при исчислении и наложении финансовых санкций применялась ст. 13 Закона РФ «Об основах налоговой системы в РФ» от 27 декабря 1991 г., в соответ¬ствии с которой для привлечения к ответственности налого¬плательщика, нарушившего налоговое законодательство, необходимо наличие факта сокрытия или неучета объекта налогообложения. В рассматриваемых случаях это: — по налогу на прибыль — сумма превышения доходов над расходами, — по НДС — выручка от оказанных услуг по сдаче в аренду помещений. Однако при проведении проверки ГНИ факта сокрытия или неучета указанных объектов налогообложения выявлено не было. Применение ответственности по п. 1 ст. 122 НК РФ к право¬нарушению, совершенному до вступления НК в силу, также неправо-мерно, поскольку указанная статья является нормой, отягчающей ответственность налогоплательщика и, следовательно, не может иметь обратной силы (п. 1 ст. 54 Конституции РФ, п. 2 ст. 5 НК РФ). Кроме того, в период 1996-1997 гг. действовало Распоряжение Правительства РФ № 586-р об утверждении «Перечня реализуемого военного имущества воинских частей, предприятий, организаций Минобороны России, а также оказываемых ими услуг, освобождаемых от налога на прибыль» и Директива заместителя министра обороны РФ № ДЗ-35, устанавливающая обязанность организаций и учрежде¬ний Минобороны в своей деятельности руководствоваться данным распоряжением. При наличии таких документов Дом офицеров Л ВО в своей деятельности обязан был их исполнять, что является обстоятельством, исключающим вину лица в совершении право¬нарушения, а именно: выполнение налогоплательщиком письменных распоряжений по вопросам применения законодательства о налогах и сборах, данных уполномоченным государственным органом в пределах его компетенции. Однако ГНИ посчитала, что истец, сдавая в аренду помещения, осуществлял предпринимательскую деятельность. В соответствии со ст. 47 Закона «О культуре» государственные организации культуры вправе вести предпринимательскую деятельность, предусмотренную их уставом, а таковым для Дома офицеров на сегодняшний день является Положение о Домах офицеров, в котором определены источники его финансирования. Это доходы от проводимых платных мероприятий (концерты, показ кинофильмов, спектакли и др.); ассигнования по соответствующим статьям сметы Минобороны (разд. 5 и 18 Положения). Сдача имущества в аренду уставом истца не предусмотрена и потому является деятельностью предпринимательской и подлежит налогообложению. В силу п. 10 ст. 2 Закона «О прибыли» бюджетные учреждения, имеющие доход от предпринимательской деятельности, уплачивают налог с получаемой от такой деятельности суммы превышения доходов над расходами. В соответствии с подп. «а» ст. 3 Закона об НДС к объектам налогообложения относятся «обороты по реализации на территории РФ товаров, выполненных работ и оказанных услуг». Инструкция ГНС № 39 поприменениюданногоЗаконавподп. «б» п. 7 указывает на то, что «при реализации объектом налогообложения является выручка, полученная от оказания услуг по сдаче в аренду имущества и объектов недвижимости». Подпункт «н» п. 12 Инструкции говорит о том, что от НДС освобождаются услуги учреждений культуры, и приводит подробный перечень услуг, в числе которых сдача помещений в аренду не указывается. Согласно п. 1 ст. 76 Конституции РФ по предметам ведения РФ принимаются федеральные законы, имеющие прямое действие на всей территории РФ. Верховенство федеральных законов предполагает точное и неуклонное их соблюдение, исполнение и применение. Из этого вытекает требование точного соответствия Конституции и федераль¬ным законам всех нормативно-правовых актов, принимаемых Президентом РФ и Правительством РФ. Указанные акты не должны также противоречить Конституции и федеральным законам. Если же такое противоречие (несоответствие) обнаруживается, то применяется соответствующий федеральный закон. Следовательно, ссылка истца на Распоряжение Правительства № 586-р является безосновательной, поскольку согласно п. 1 ст. 1 НК РФ законодательство о налогах и сборах состоит из Налогового кодекса и принятых в соответствии с ним федеральных законов о налогах и сборах. Распоряжение Правительства в число данных нормативных актов не входит и потому льготы по налогам устанавливать не может. Исходя из этого, суд первой инстанции посчитал действия ГНИ по начислению недоимки, пени и штрафов по налогам правомерными. Апелляционная инстанция арбитражного суда с данным решением не согласилась, указав на следующее. Окружной Дом офицеров Л ВО является учреждением Мин¬обороны РФ, основной деятельностью которого является культурно-просветительская и пр. деятельность в соответствии с п. 1 Положения о Домах офицеров, утвержденного Приказом министра обороны № 235 от 17 июня 1997 г. В силу ст. 1, 15 Закона «О культуре» Дом офицеров — организация некоммерческая. существляя сдачу имущества в аренду, истец инвестировал полученные средства на нужды обеспечения своей основной деятель¬ности, что подтверждено отчетными документами и ответчиком не оспаривааось. Из материалов дела усматривается, что истец в проверя¬емый период представлял в ГНИ отчеты о финансовых результатах с приложением справок о налоговых льготах, которые принимались ответчиком. В соответствии с подп. «н» п. 1 ст. 5 Закона об НДС от обложения налогом на добавленную стоимость освобождаются услуги учреждений культуры и искусства. Подпункт «н» п. 12 Инструкции ГНС № 39 не может быть принят судом во внимание, так как он расширяет и изменяет положения ст. 5 указанного Закона. Истец действовал в соответствии с Распоряжением Правительства № 586-р, которое устанавливает перечень оказываемых услуг учреждениями МО РФ, освобождаемых от НДС и налога на прибыль. Указанное Распоряжение и Директива заместителя министра обороны РФ № ДЗ-35 обязательны для истца. При наличии указанных документов в силу п. 3 ст. 111 НК РФ это является обстоятельством, исключающим вину налогоплательщика в совершении налогового правонарушения. При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции счел, что решение суда первой инстанции подлежит отмене, а апел-ляционная жалоба — удовлетворению. 4. Не допускается включение в налогооблагаемую базу при начислении налога на прибыль сумм присужденных, но не полученных штрафов, пени и других санкций ОАО «Энергомашбанк» обратился в Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к Государственной налоговой инспекции (ГНИ) и Управлению федеральной службы налоговой полиции (УФСНП) Санкт-Петербурга о признании их совместного решения №07-09/178 от 17 декабря 1997 г. недействи¬тельным. Решением Арбитражного суда от 2 февраля 1998 г. и постано¬влением апелляционной инстанции от 24 марта 1998 г. иск ОАО «Энергомашбанк» был оставлен без удовлетворения. Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа, рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу ОАО «Энергомашбанк» на решение от 2 февраля 1998 г. и постановление от 24 марта 1998 г. Арбитражного суда, в своем постановлении от 24 марта 1998 г. признал, что вывод Арбитражного суда о том, что ранее взысканная судом сумма неустойки независимо от ее реального получения является внереализационным доходом и подлежит отнесению на финансовый результат деятельности банка при исчислении налогооблагаемой прибыли, не основан на действующем законодательстве, а следовательно, иск в указанной части подлежит удовлетворению. Как видно из материалов дела, ГНИ в ходе проверки соблюдения налогового законодательства за 1-е полугодие 1997 г. установила, что ОАО «Энергомашбанк» в нарушение действующего порядка не отнес на финансовые результаты своей деятельности присужденную в его пользу неустойку в качестве санкции за невыполнение кредитных обязательств одним из заемщиков. Перечень затрат, включаемых в себестоимость продукции (работ, услуг), и порядок формирования финансовых результатов, учитываемых при расчете налогооблагаемой прибыли, устанавливаются для банков «Положением об особенностях определения налогооблагаемой базы для уплаты налога на прибыль банками и другими кредитными учреждениями», утвержденным постановлением Правительства РФ № 490 от 16 мая 1994 г. (далее — Положение). Согласно п. 57 Положения непосредственно на финан¬совые результаты деятельности банков относятся следующие доходы: присужденные или признанные должником штрафы, пени, неустойки и другие виды санкций за нарушения условий договоров, а также доходы от возмещения причиненных банку убытков. Исходя из этого, суд первой инстанции решил, что ОАО «Энергомашбанк» должен был учесть и отразить в бухгалтерской отчетности сумму присужденной, но фактически еще не полученной неустойки, что привело бы к увеличению налогооблагаемой базы на сумму 1 500 000 р. Кассационная инстанция установила, что, отказывая в иске ПО данному эпизоду, суд первой инстанции не принял во внимание доводы ОАО «Энергомашбанк» о том, что у него отсутствовали основания дли включения в налогооблагаемый доход присужденной судом неустоШ И ввиду неполучения указанных денежных средств истцом по вине должника, а следовательно, отсутствия самого дохода. Проанализировав содержание ст. 2 Закона РФ «О налог прибыль предприятий и организаций», кассационная инстанции сделала выводотом, что при формировании финансового резул! налогоплательщик обязан учитывать полученные доходы, игом чи и доход от присужденных или признанных должником штрафов, пеней, неустоек. Из буквального смысла Закона не вытекает обязанность отнесения на финансовые результаты сумм присужденных, но не полученных налогоплательщиком штрафов, пеней, неустоек, поскольку неполученные суммы не могут рассматриваться в качестве дохода ввиду отсутствия такового. ОАО «Энергомашбанк» обратился также с жалобой в Консти¬туционный Суд РФ, в которой утверждал, что отнесение на финан¬совые результаты деятельности банка присужденных в его пользу и признанных должником санкций за нарушение условий договора до фактического поступления соответствующих сумм на счет банка нарушает его права и свободы, закрепленные в ст. 35 Конституции РФ. Конституционный Суд РФ вынес Постановление № 14-П от 28 октября 1999 г., и котором признал не соответствующими Конституции РФ ст. 2 Федерального закона от 31 декабря 1995 г. «О внесении изменений и дополнений в Закон РФ "О налоге на прибыль предприятий и организаций"», п. 58 Положения и аналогичные нормы, в которых при начислении налога на прибыль банка в налогооблагаемую базу включаются суммы присужденных, но не полученных штрафов, пеней и других санкций. Такие нормы не могут применяться судами, другими органами и должностными лицами. 5. Если вексель не предъявлен к оплате, проценты по нему не относятся на себестоимость оказанных банком услуг. АКБ «СБС-АГРО-Петербург» обратился в Арбитражный суд < анкт-Петербурга и Ленинградской области с иском к ГНИ и УФСНП (анкт-Петербурга о признании недействительным их совместного решения № 07-09/189 от 5 февраля 1998 г. Арбитражный суд в своем решении от 11 июня 1998 г. в удовлетво¬рении исковых требований АКБ «СБС-АГРО-Петербург» полностью отказал. Как следует из материалов дела, истец отнес на себестоимость своих услуг проценты в сумме 176 972 р., начисленных по векселю № 000002 01 23 июня 1995 г. при проведении банком (векселедателем) зачета по указанному векселю с АОЗТ «Фирма Ренессанс» (векселедержателем). Мри JTOM АОЗТ «Фирма Ренессанс» вексель к оплате не предъявляла м г вязи с его утратой. В соответствии с п. 24 «Положения об особенностях определения налогооблагаемой базы для уплаты налога на прибыль банками и другими кредитными учреждениями», утвержденного постановлением Правительства № 490 от 16 мая 1994 г., к расходам, включаемым в себестоимость оказанных банками услуг при расчете налогооблагаемой базы для уплаты налога на прибыль, относятся начисленные и уплаченные проценты по долговым обязательствам банка (облига¬циям, депозитным и сберегательным сертификатам, векселям и др.). В соответствии со ст. 143 и 146 ГК РФ осуществление прав по векселю возникает при его предъявлении. Из п. 2 письма ЦБ РФ № 14-3/30 от 9 сентября 1991 г. «О банковских операциях с векселями» также следует, что для оплаты процентов по векселю его нужно предъявить к оплате как ценную бумагу, содержащую ничем не обусловленное обязательство оплатить определенную вексельную сумму и вексельные проценты. Таким образом, ГНИ и УФСНП совершенно обоснованно произвели начисление финансовых санкций за занижение прибыли при неправомерном отнесении истцом процентов по векселю. В данном случае АОЗТ «Фирма Ренессанс» вправе была произвести в соответствии с ГК РФ восстановление прав по утраченной ценной бумаге, обратившись в суд обшей юрисдикции. На основании решения суда обшей юрисдикции банк мог произвести исполнение обязательства по векселю и отнесение выплаченных процентов на себестоимость. ОБЗОРЫ. РЕКОМЕНДАЦИИ. КОММЕНТАРИИ ОБЗОР ПРАКТИКИ ТРЕТЕЙСКИХ СУДОВ ПАУФОР И НАУФОР (1995-1998 гг.)1 Третейское разбирательство является важным преимуществом саморегулируемых организаций профессиональных участников рынка ценных бумаг, позволяя их участникам более быстро и эффективно разрешать возникающие между ними конфликты.2 За время работы Третейских судов ПАУФОР и НАУФОР ими было принято к производ¬ству более 150 дел, что является показателем как роста фондового рынка России за последние годы, так и состояния законодательства в данной сфере, уровня и характера его правопонимания и реализации в действиях участников фондового рынка. Первый обзор практики за период 1995-1997 гг. был положительно встречен специалистами фондового рынка как определенный срез состояния фондового рынка. Настоящий обзор включает в себя характеристику дел, рассмотренных в предыдущем обзоре, а также дел, которые были рассмотрены в 1998 г. Такая преемственность содержа¬ния нового обзора определяется тем обстоятельством, что практика 1 С целью сохранения конфиденциальности в обзоре не приходятся подлинные названия компаний. ;Для полноценного и глубокого изучения третейского разбирательства как разновидности гражданской юрисдикции рекомендуем прочитать: Виноградова Е. А. Разрешение экономических споров третейским судом // Арбитражный процесс: Учебник/ Под ред. В. В. Яркою. М.: Юристъ, 1998. С. 391-444 применения арбитражами по конкретным делам норм материального и процессуального права во многом схожа, поскольку основывается практически на том же самом законодательстве. Вместе с тем финансовый кризис августа 1998 г. привнес некоторые новеллы в арбитражную практику, поставив перед арбитражами ряд новых проблем и вопросов, характерных для периода кризиса. Интересно и то обстоятельство, что Третейский суд по самому характеру поступа¬ющих в него дел задолго до событий 17 августа 1998 г. почувствовал наступление кризисных моментов в экономике, так как уже весной и летом 1998 г. появилось множество дел однотипного характера, связанных с отказом отдельных компаний от исполнения взятых на себя обязательств по договорам. Возможно, не все приведенные в настоящем обзоре положения имеют бесспорный характер. Анализ практики основывается наделах, оконченных рассмотрением и в основном добровольно исполненных должниками. Основные категории дел, рассмотренные третейским судом, и процедура их разрешения В соответствии со ст. 23 АПК по соглашению сторон возникший или могущий возникнуть спор, вытекающий из гражданских правоотношений и подведомственный арбитражному суду, до принятия им решения может быть передан сторонами на рассмотрение третейского суда. Это общее правило и определяет возможность рассмотрения и пределы компетенции третейского суда. Условия принятия дела к рассмотрению третейского суда в конечном счете сводятся к следующим: (1) спор должен быть подведомствен арбитраж¬ному суду; (2) спор должен носить экономический характер; (3) соглашение о передаче спора на разрешение третейского суда может быть заключено до вынесения решения арбитражным судом, т. е. практически до удаления арбитражного суда для принятия решения по делу. Основные категории споров, рассмотренных третейским судом, можно свести к следующим: 1) об исполнении условий договора купли-продажи ценных бумаг, когда одна из сторон сделки требует понуждения другой стороны к исполнению ее условий, например: (1) ценные бумаги были поставлены, но не оплачены покупателем, (2) ценные бумаги оплачены, но не поставлены, (3) ценные бумаги оплачены покупа- телем, но перерегистрация права собственности на покупателя произошла с задержкой по сравнению со сроками, указанными в договоре купли-продажи, в связи с закрытием реестра, передачей реестра от одного реестродержателя к другому, в связи с неоткрытием счета у номинального держателя ценных бумаг, в связи с несвое¬временным представлением покупателем всех документов, необходи¬мых для перерегистрации, и др.; (4) несвоевременное либо ненад¬лежащее исполнение других условий сделки; 2) о расторжении договора купли-продажи ценных бумаг в связи с неоплатой либо непоставкой ценных бумаг и взыскании преду¬смотренных договором, правовыми актами НАУФОР, РТС и законом неустойки и убытков; 3) о признании сделки купли-продажи ценных бумаг недействи¬тельной, например, вследствие заблуждения продавца или покупателя относительно предмета сделки, либо заключения ее на крайне невыгодных для себя условиях (кабальная сделка), либо как мнимой сделки; 4) об исполнении условий договора об оказании инвестиционных услуг на фондовом рынке, его расторжении в связи с неисполнением одной из сторон (такой договор сочетал одновременно условия договоров поручения, комиссии, агентского и др.). Основные способы защиты интересов, избираемые истцами по основному и встречному искам, сводятся к следующему: признание оспоримой сделки недействительной; применение последствий недействительности ничтожной сделки; предъявление требования о восстановлении положения, существовавшего до нарушения права; возмещение понесенных убытков; взыскание неустойки по договору; понуждение к исполнению обязательства в натуре; взыскание процентов за пользование чужими средствами в соответствии со ст. 395 ГК. и др. В основном способ правовой защиты определялся верно, хотя иногда имели место ошибки. Например, по одному из дел истец потребовал одновременно расторжения договора и исполнения обязательства в натуре, хотя это, по сути дела, взаимоисключающие требования. Присуждение к исполнению обязательства в натуре возможно по смыслу законодательства только в рамках договора, расторжение же договора дает право на возмещение понесенных убытков. Процедура разрешения споров в постоянно действующем третейском суде определяется в соответствии с его правилами. По одному из делответчик заявил ходатайство о возвращении искового заявления истцу в связи с тем, что оно оформлено в нарушен ие требований ст. 108 АП К РФ. Арбитраж отклонил подобное ходатайство истца ввиду непримс нимости АПК к процедуре третейского разбирательства, определенной в Регламенте третейского суда. Определение компетенции третейского суда на разрешение спора Компетенция третейского суда на рассмотрение конкретного спора определяется предварительно ответственным секретарем третейского суда при принятии искового заявления. Окончательное правовое значение, особенно в спорных случаях, имеет определение собствен¬ной компетенции на разрешение спора арбитражем, сформированным для рассмотрения дела. Компетенция арбитража определялась в соответствии с положениями АПК, Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» и Временным положением о третейском суде для разрешения экономических споров (далее — Временным положением). 1. Оптимальным вариантом, позволяющим бесспорно определить компетенцию третейского суда, является прямое указание в договоре сторон условия об отнесении споров на разрешение третейского суда (путем включения рекомендованной Регламентом третейского суда третейской оговорки). 2. В ряде случаев компетенция третейского суда определялась сторонами через отсылку в договоре купли-продажи к Торговому соглашению РТС. Такой способ определения компетенции третейского суда является допустимым, но предполагает установление с этой целью большего количества фактических обстоятельств. Так, по спору, связанному с отказом продавца исполнить условия договора купли-продажи по поставке акций, в договоре содержалось указание о том, что договор составлен и трактуется в полном соответствии с Торговым соглашением партнерства, действующим на момент подписания договора, подписями под договором стороны согласились ко всем отношениям, вытекающим из договора, применять условия и принципы Торгового соглашения партнерства. Тем самым текст данного Торгового соглашения был признан сторонами в качестве неотъемлемой части заключенного между ними договора. В п. 7.1 Торгового соглашения партнерства предусмотрено разрешение любых споров по договору в Третейском суде ПАУФОР. Таким образом, по данному делу арбитраж сделал выводотом,чтопри условии подписания договора надлежащим образом уполномочен¬ными представителями сторон между сторонами было заключено письменное соглашение о третейском разбирательстве споров, вытекающих из договора, способом, предусмотренным ч. 2 ст. 7 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже», а именно: «ссылка вдоговоре на документ, содержащий арбитражную оговорку, является арбитражным соглашением при условии, что договор заключен в письменной форме и данная ссылка такова, что делает упомянутую оговорку частью договора». 3. По ряду дел сторона просто отказывалась от рассмотрения дела в третейском суде, предлагая заинтересованному лицу обратиться с иском в компетентный государственный суд. Здесь следует иметь в виду, что третейский суд в подобных ситуациях признавал себя компетентным на разрешение дела. Дело в том, что условие о третейском разбирательстве является независимым (автономным) соглашением по отношению к условиям основного договора.' Так, в определении третейского суда по конкретному делу было отмечено, что к заключению, изменению и расторжению соглашения о третейском разбирательстве применяются положения действующего гражданского законодательства. Отказ ответчика от исполнения соглашения о третейском разбирательстве представляет собой односторонний отказ от исполнения гражданско-правового обязатель¬ства, что является недопустимым в соответствии со ст. 310 ГК. 4. В некоторых случаях одна из сторон, оспаривая компетенцию арбитража на рассмотрение спора, приводила доказательства, свидетельствующие, по ее мнению, о недействительности основного договора, включавшего в себя среди прочих условий и соглашение о третейском разбирательстве. В подобных случаях арбитраж исходил из положений действующего законодательства, в частности ч. 1 ст. 16 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» и ст. 3 Временного положения, согласно которым признание третейским судом недействительности договора не влечет за собой недействи¬тельности соглашения о передаче спора третейскому суду. Поэтому такого рода возражения стороны мотивированно отклонялись арбитражами. 5. По ряду дел, рассмотренных третейским судом, возникал вопрос о компетенции арбитража в связи с тем, что ответчик оспаривал сам 6. факт заключения договора между сторонами в надлежащей форме. Таким образом, для того чтобы определить свою компетенцию, арбитраж в соответствии со ст. 160,434 и др. ГК РФ исследовал вопрос о совершении договора в надлежащей форме и связанные с этим фактические обстоятельства. 7. Так, по одному из дел между истцом и ответчиком были заключены договоры, согласно которым истец обязался передать в собственность ответчику, а ответчик принять и оплатить ценные бумаги. Договоры заключались путем поочередного подписания их сторонами с исполь-зованием курьерской связи. Ввиду неоплаты ответчиком как покупателем ценных бумаг истец предъявил в третейский суд иск о расторжении договора и взыскании с отказавшегося от исполнения обязательств ответчика неустойки. 8. Возражения ответчика свелись к тому, что указанные договоры не были подписаны собственноручно генеральным директором компании, а на них было проставлено факсимиле, использующееся внутри компании и в переписке, не касающейся заключения договоров. Таким образом, ответчик оспаривал сам факт заключения в надлежащей письменной форме договоров, в связи с чем данные документы не устанавливали для ответчика каких-либо гражданских прав и обязанностей. Вместе с тем подлинность печати на договоре ответчиком не оспаривалась. Соответственно, по мнению ответчика, не могли считаться заключенными и соглашения о третейском разбирательстве, поскольку эти договоры также содержат оттиск каучукового штампа (факсимиле) вместо подписи руководителя. 9. Арбитраж пришел в данном случае к выводу о том, что содержащие третейские оговорки договоры не могут считаться заключенными в соответствующей требованиям действующего законодательства письменной форме, поскольку документы, в которые включены третейские оговорки, не считаются подписанными ответчиком, использовавшим факсимиле рукописной подписи генерального директора. 10. Арбитраж исходил из того, что согласно п. 2 ст. 434 ГК договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена докумен¬тами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны подоговору. При этом в соответствии с п. 2 ст. 160 ГК использование при совершении сделок факсимильного воспроизведения подписи с помощью средств механического или иного копирования, иного аналога собственноручной подписи допускается в случаях и в порядке, предусмотренных законом, иными правовыми актами или соглашением сторон. Однако между истцом и ответчиком не было специального соглашения об использовании факсимильного воспроизведения подписи, не устанавливались такие правила для сторон законом и иными правовыми актами. Поэтому арбитраж пришел к выводу, что в отсутствие между сторонами заключенного в письменной форме соглашения о рассмотрении споров в третейском суде арбитраж не обладает компетенцией рассматривать спор поданному иску.'' 6. В ряде случаев компетенция Третейского суда НАУФОР на разрешение спора оспаривалась ответчиком по тем причинам, что он (ответчик) не является членом НАУФОР. В этой связи по конкретному делу ответчик предлагал истцу обратиться за разрешением спора в государственный суд. Поэтому истец в доказательство компетенции третейского суда представил дополнительное соглашение к договорам купли-продажи ценных бумаг между истцом и ответчиком. Согласно п. 2 дополнительного соглашения любой спор по указанным договорам подлежал рассмотрению в Третейском суде НАУФОР в соответствии с его регламентом, действующим на момент подачи искового заявления. От имени ответчика — коммерческого банка дополнительное соглашение было подписано заместителем председателя правления банка, действующим на основании генеральной доверенности, выданной председателем правления банка. С учетом условий дополнительного соглашения арбитраж, сформированный по делу, признал себя компетентным на рассмотрение спора. 7. В ряде случаев при определении компетенции третейского суда конкретный арбитраж выяснял договорную основу взаимоотношений сторон для того, чтобы определить — вправе ли он рассматривать спор. Так, по конкретному делу арбитраж прекратил производство по делу в связи с тем, что доказательств, свидетельствующих о наличии между истцом и ответчиком соглашения о передаче споров между ними на рассмотрение третейского суда, представлено не было. Истец И предъявил иск к компаниям В (ответчик) и А (соответчик) о расторжении трех договоров купли-продажи ценных бумаг. В обоснование компетенции третейского суда истец привел следующие доводы. Между истцом И (продавцом) влице компании К и компанией В (покупатель) влице компании А были заключены договоры купли-продажи ценных бумаг. Все указанные договоры в преамбуле имели третейскую оговорку, в соответствии с которой любой спор по договору подлежал рассмотрению в Третейском суде НАУФОР. В материалах дела содержались документы, свидетельствующие о согласии компании И подчиниться юрисдикции третейского суда (путем предъявления иска и выдачи доверенности представителю компании К на ведение дела в третейском суде). Однако арбитражу не было представленодоказательств, свидетель¬ствующих о заключении соглашения о передаче споров на рас¬смотрение в Третейский суд НАУФОР между компаниями И и компанией В, между компанией И и компанией А. Представленные договоры купли-продажи ценных бумаг были подписаны компанией А от имени компании В, и в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства о наличии у компании А полномочий на заключение от имени компании В соглашения о передаче спора на разрешение Третейского суда НАУФОР. Кроме того, в материалах дела отсут¬ствовали какие-либо доказательства совершения компанией В юридических действий, свидетельствующих о ее добровольном согласии подчиниться юрисдикции Третейского суда НАУФОР. Относительно компетенции третейского суда на рассмотрение спора между компаниями И и А арбитраж пришел к следующим выводам. Поскольку договоры, из которых возникли споры, были подписаны компанией А от имени компании В, то они не могли создавать права и обязанности непосредственно для компании А. Поэтому здесь также между компанией И и А соглашение о передаче спора на разрешение Третейского суда НАУФОР отсутствует. Основываясь на всем вышеизложенном, арбитраж прекратил производство по делу в связи с тем, что спор не подлежал рассмотрению в Третейском суде НАУФОР. Отводы арбитров Порядок разрешения ходатайств об отводе арбитров урегулирован в ст. 14 Регламента Третейского суда НАУФОР, согласно которой вопрос об отводе разрешается всем арбитражем по большинству голосов. По одному из дел сторона заявила ходатайство об отводе арбитра со ссылкой на ст. 20 АПК и ст. 23 ГПК (по правилам порядка отвода судей в государственных судах), а также ссылаясь на аналогичные правила, действующие в Арбитражной комиссии ММВБ. Однако такое ходатайство было отклонено, поскольку сфера применения норм АПК и ГПК — соответственноарбитражное и гражданское судопроизводство. Регламент Арбитражной комиссии при ММВБ также подлежит применению при разрешении дел, отнесенных к компетенции только данного арбитражного органа. Поскольку во Временном положении о третейском суде для разрешения экономических споров вопрос о порядке отводов арбитров никак не урегулирован, то поэтому в любом случае подлежит применению Регламент Третейского суда НАУФОР. Соблюдение претензионного порядка разрешения спора В соответствии с Положением о претензионном порядке урегули¬рования споров (Приложение № 3 к Торговому соглашению неком¬мерческого партнерства «Российская торговая система» (РТС)) установлен обязательный порядок предъявления претензии разреше¬ния споров, которые возникают в процессе исполнения Торгового соглашения партнерства. Претензия отправляется заказным или ценным письмом, по телеграфу, атакже с использованием иных средств связи, обеспечивающих фиксирование ее отправления (в том числе по договоренности сторон с использованием средств факсимильной связи), либо вручается под расписку. Претензия должна быть рассмотрена в течение 7 операционных дней со дня получения. Полный или частичный отказ в удовлетворении претензии или неполучение ответа на претензию в установленный срок дает право заявителю претензии обратиться с иском в Третейский суд НАУФОР. Претензионный порядок распространяется как на заявление основного требования, так и на случаи изменения исковых требований истцом в ходе третейского разбирательства. Так, в ходе третейского разбирательства от истца поступило заявление об изменении исковых требований, которые он дополнил требованием об уплате штрафа. Арбитраж не удовлетворил подобного ходатайства в связи с тем, что истец не представил доказательств соблюдения претензионного порядка в части измененных исковых требований. По просьбе истца арбитраж объявил перерыв в заседании, в течение которого истцом была заявлена претензия, и по истечении срока на получение ответа от ответчика производство по делу возобновлено. По другому делу ответчик заявил о невозможности рассмотрения дела арбитражем в связи с тем, что истец вместе с претензией не предоставил ему такой необходимый для рассмотрения претензии документ, как доверенность на представителя истца. На этом основании ответчик оспаривал сам факт соблюдения претензионного порядка урегулирования спора, поскольку к претензии прилагаются те документы либо выписки из них, которые отсутствуют у ответчика (п. 4 Положения о претензионном порядке урегулирования споров). Рассмотрев представленные доказательства и заслушав объяснения сторон, арбитраж установил, что претензия была получена ответчиком, о чем имеется отметка в представленной в деле копии претензии. Согласно п. 6 Положения о претензионном порядке урегулирования споров, если к претензии не приложены документы, необходимые для ее рассмотрения, они запрашиваются у заявителя претензии с указанием срока представления. При неполучении затребованных документов к указанному сроку претензия рассматривается на основании име¬ющихся документов. Таким образом, непредставление истцом затребованного ответчиком документа не освобождает ответчика от рассмотрения претензии и не может рассматриваться как обстоятель¬ство, свидетельствующее о несоблюдении претензионного порядка. На основании всего вышеизложенного арбитраж посчитал, что истец выполнил условия претензионного порядка урегулирования спора. Снижение размера арбитражного сбора, отсрочка либо рассрочка его уплаты, освобождение от его уплаты Иногда стороны третейского разбирательства, ссылаясь на свое тяжелое финансовое положение, просили третейский суд снизить размер арбитражного сбора, освободить от его уплаты, представляя при этом документы из банка о состоянии расчетного счета и т. д. Первоначально Положение об арбитражных сборах, расходах и издержках сторон третейского суда не предусматривало такой правовой возможности, но затем порешениюСоветадиректоров НАУФОРтакая правовая возможность была предусмотрена. В практике работы третейского суда рассрочка уплаты арбитражного сбора предоставлялась в случае, когда ответчик своими действиями ставил истца в сложное имущественное положение. Например, руководство одной из инвестиционных компаний совершило действия мошеннического характера, заключив договоры купли-продажи акций, но не оплатило их, успев при этом перепродать акции другим компаниям. Процедура предоставления льгот по уплате арбитражного сбора заключается в следующем. Согласно п. 3.5 ст. 3 Положения об арбитражных сборах, расходах и издержках сторон председатель Третейского суда НАУФОР исходя из имущественного положения истца вправе освободить последнего от уплаты арбитражного сбора, отсрочить или рассрочить уплату арбитражного сбора или уменьшить его размер. Для принятия такого решения председателем Третейского суда НАУФОР истец одновременно с подачей искового заявления обязан представить мотивированное ходатайство с приложением необходи¬мых документов. В частности, по сложившейся практике (как и в государственных арбитражных судах), прилагается справка из государственной налоговой инспекции о счетах истца и справки из банков об отсутствии средств на указанных счетах. В случае удовлетворения иска арбитражный сбор взыскивается с ответчика в полном объеме. Обеспечение иска путем вынесения промежуточного решения третейского суда В практике нередко возникают случаи, когда истец стремится обеспечить исковые требования в связи с невозможностью в будущем фактически исполнить решение третейского суда. Например, ответчик имеет неудовлетворительное финансовое положение и к нему предъявлено одновременно несколько исков И внесудебных требова¬ний о взыскании убытков. Кроме того, когда предъявляется иск о расторжении договора купли-продажи и возврате ценных бумаг, ранее переданных ответчику, всегда есть риск того, что ответчик может продать ценные бумаги другому лицу. Ведь сделки с ценными бумагами совершаются в простой письменной форме и могут быть исполнены достаточно быстро. Во всех указанных и иных ситуациях перед истцом встает вопрос о целесообразности применения мер обеспечения иска. Регламент (ст. 11) и Положение (ст. 7) предусматривают возмож¬ность обеспечения иска путем вынесения так называемого промежу¬точного решения третейского суда. Исходя из частноправовой природы третейского суда стороны третейского разбирательства вправе исполнить добровольно такое решение, т. е. воздержаться от тех действий (отчуждение ценных бумаг, резервирование денежных средств на счете), которые необходимы для обеспечения иска. Но такое возможно крайне редко, и скорее теоретически, чем практически. Поэтому возникает необходимость в принудительном исполнении мер по обеспечению иска, предпринятых в ходе третейского разбирательства. Юридическую силу решение об обеспечении иска будет иметь только после выдачи по нему исполнительного листа на основании определения арбитражного суда. Как известно, в государственных судах вопросы обеспечения иска разрешаются путем вынесения определения, соответственно, суда общей юрисдикции (ст. 134 ГПК) либо арбитражного суда (ст. 75 АПК). Временное положение не предусматривает возможности разрешения вопроса об обеспечении иска в третейском разбирательстве, вместе с тем не запрещая третейскому суду совершение такого процессуального действия. В случае, если арбитраж выполнял функции международного коммерческого арбитража, то здесь применимо правило ст. 9 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже», согласно которому обращение стороны в суд до или во время арбитражного разбира¬тельства с просьбой о принятии мер по обеспечению иска и вынесение судом определения о принятии таких мер не являются несовмести¬мыми с арбитражным соглашением. Однако гл. 7 АПК преду¬сматривает возможность применения мер обеспечения искатолько по инициативе лиц, участвующих в деле, в рамках возбужденного арбитражного процесса. Таким образом, норма ст. 9 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» прямо не связана с действующим процессуальным законодательством. Поэтому третейская практика выработала форму вынесения так называемого промежуточного решения, поскольку только на основании решения третейского суда возможно разрешение вопроса арби¬тражным судом о выдаче исполнительного листа. Само промежуточное решение в качестве основания для применения мер обеспечения иска рассматриваться не может, поскольку принудительной силой по действующему исполнительному законодательству не обладает. Так, по конкретным делам в связи с определениями третейского суда об обеспечении иска депозитарии отказывали в блокировании операций по лицевому счету владельца акций в связи с тем, что в соответствии с п. 7.5 Положения о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг (утв. постановлением ФКЦБ России № 27 от 2 октября 1997 г.) блокирование и прекращение блокирования операций по лицевому счету производится по распоряжении) зарегистрированного лица, по определению и решению суда (имеется в виду государственный суд), постановлению следователя, а также HI основании свидетельства о смерти и иных документов, выданных уполномоченными органами. Решения и определения третейского суда в данном перечне не указаны. Для обеспечения иска (по делам, прошедшим через третейский суд) истец должен обратиться с заявлением в третейский суд, в котором мотивированно обосновывает необходимость применения мер обеспечения иска. Характер мер обеспечения иска может быть самым различным, поскольку Положение и Регламент не содержат специаль¬ного перечня таких мер. Очевидно, что в данном случае заинтересован¬ным лицам лучше исходить по аналогии из тех мер обеспечения иска, которые предусмотрены в АПК (наложение ареста на ценные бумаги, денежные средства; запрет ответчику на совершение определенных действий, например, на совершение каких-либо сделок с ценными бумагами, запрет третьим лицам совершать какие-либо действия с имуществом должника и т. д.). На основании такого ходатайства и иных документов истца председатель третейского суда выносит соответствующее промежуточное решение. Подчеркнем то обстоятель¬ство, что промежуточное решение об обеспечении иска выносится не составом арбитража, рассматривающим дело, а председателем третейского суда единолично. Затем истец обращается в Арбитражный суд Москвы (по месту нахождения постояннодействующего третейского суда) с заявлением об обеспечении иска, представляя промежуточное решение третей¬ского суда, все имеющиеся к данному моменту материалы дела (исковое заявление, возражения ответчика, переписка сторон и т. д.), а также Положение и Регламент в качестве правового основания для вынесения промежуточного решения третейского суда. При наличии указанных материалов и обоснованности позиции истца, Арбитражный суд Москвы выносил по ряду дел, рассмотренных в третейском суде, в соответствии со ст. 24-26 Временного положения и ст. 7 Федерального закона «О введении в действие Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации», определение о применении мер обеспечения иска путем выдачи исполнительного листа по промежуточному решению третейского суда, например, о наложении ареста на ценные бумаги. Такое определение арбитражного суда вместе с исполнительным листом и промежуточным решением третейского суда следует направить депозитарию либо реестро¬держателю для блокирования операций по лицевому счету ответчика. Следует иметь в виду, что ответчик также вправе заявить ходатай¬ство об обеспечении иска по встречному исковому заявлению (в ранее изложенном порядке) либо в соответствии со ст. 13 Положения потребовать от истца предоставления обеспечения возмещения возможных убытков в ходе третейского разбирательства, что возможно на основании определения третейского суда либо его промежуточного решения. Подтверждение полномочий представителя и доверенность 1. При представлении доверенности на ведение дела в суде стороны не всегда прилагают учредительные документы и документы о полномочиях лица, подписавшего от имени организации доверен¬ность. Тем самым представитель не имеет возможности доказать в разбирательстве свои полномочия. Например, по конкретному делу представитель ответчика не мог подтвердить компетенцию заместителя генерального директора выдавать доверенности на веление дел в третейских судах от имени ответчика. 2. Представлялись также доверенности в порядке передоверия, которые не были нотариально удостоверены вопреки требованиям ст. 187 ГК. 3. По одному из дел возник вопрос о действительности доверен¬ности, на основании которой представитель ответчика подписал договор купли-продажи акций. Ответчик выдвинул возражение отом, что он отозвал доверенность у поверенного, однако из-за отсутствия связи с ним не смог передать ему сведения об отмене поручения. Арбитраж пришел к выводу, что в данном случае имеет место коммерческое представительство (ст. 184 ГК). Согласно п. Зет. 977 ГК сторона, отказывающаяся от договора поручения, предусматрива¬ющего действия поверенного в качестве коммерческого представителя, должна уведомить другую сторону о прекращении договора не позднее чем за тридцать дней, если договором не предусмотрен более длительный срок. Арбитраж решил, что ответчик был не вправе прекратить договор поручения без соблюдения правила п. 3 ст. 977 ГК. Кроме того, доверенность, выданная ответчиком своему поверенному на совершение юридических действий, предусматривала помимо заключения договора купли-продажи совершение и других требуемых действий (ответчиктакже оспаривал компетенциютретейскогосуда, утверждая, что доверенность была выдана только на заключение договора купли-продажи). Поэтому арбитраж признал себя компетентным рас¬сматривать данный спор по существу. 4. По другому делу арбитраж не квалифицировал отношения ответчика и его представителя как коммерческое представительство, что привело к отказу в иске истцу. Между истцом и ответчиком был заключен договор на продажу ответчиком акций. Ответчик отказался исполнить данное обязательство, ссылаясь на то обстоятельство, что договор между представителями сторон был подписан 1 июля 1997 г., а 30 июня 1997 г. ответчик подписал со своим представителем протокол о расторжении договора поручения на совершение сделки с ценными бумагами, в связи с чем полномочия представителя ответчика прекратились в этот же день. Истец представил в качестве доказательств оригинал доверенности представителю ответчика и оригинал договора поручения между ответчиком и его представителем на совершение сделки с ценными бумагами, датированные 30 июня 1997 г. Ответчик в возражение против исковых требований представил протокол о расторжении договора поручения и письмо об утрате доверенностью юридической силы, также датированные 30 июня 1997 г. Арбитраж выяснял следующие обстоятельства. Во-первых, статус представителя ответчика как коммерческого представителя. Позапросу арбитража ФКЦБ Российской Федерации и Министерство финансов Российской Федерации сообщили об отсутствии у представителя ответчика лицензии на совершение операций на рынке ценных бумаг, что свидетельствовало, по заключению арбитража, о невозможности такого представителя выступать в качестве посредника на основании договора поручения на фондовом рынке. Арбитраж на основании представленных сторонами доказательств пришел к выводу, что сделка между ответчиком и его представителем носит разовый характер и возврат доверенности является обязанностью поверенного, а не ответчика (ст. 974 ГК). Договор купли-продажи в данном случае был заключен на основании договора поручения без ссылки на доверенность. Рассмотрение дела в отсутствие ответчика Фондовый рынок России ощутил нарастание кризисных явлений в экономике уже весной—летом 1998 г., когда некоторые инвестицион¬ные компании стали отказываться от исполнения взятых на себя обязательств. Это привело к появлению множества дел в Третейском суде НАУФОР, в которых потерпевшие инвестиционные компании предъявляли иски к одной и той же компании-ответчику, не исполнившей свои обязательства по целому ряду договоров. Истцы предъявляли требования о расторжении договоров купли-продажи ценных бумаг, возврате перерегистрированных на имя ответчика ценных бумаг либо взыскании их стоимости (факультативное требование) при невозможности возврата акций в натуре. Рассмотрение указанных дел осложнялось тем, что у ряда таких компаний-ответчиков решением ФКЦБ было приостановлено действие лицензии на осуществление операций на рынке ценных бумаг, руководство компаний находилось в розыске либо было задержано органами внутренних дел в связи с возбуждением уголовных дел. В этих случаях важной задачей арбитража при рассмотрении конкретного дела была оценка его обстоятельств, связанных с надлежащим извещением ответчика о возникшем деле и оценке доказанности требований истца, поскольку представители ответчика фактически личного участия в третейском разбирательстве не принимали. В этих условиях в Третейском суде НАУФОР сложилась определенная практика рассмотрения дел в отношении таких компаний, пред¬ставители которых не принимали личного участия в третейском разбирательстве. Например, инвестиционная компания А обратилась в Третейский суд НАУФОР с иском к инвестиционно-финансовой компании И о расторжении договора купли-продажи ценных бумаг, возврате перерегистрированных на имя ответчика ценных бумаг, взыскании суммы в рублях, эквивалентной 26 тыс. долл. США, при невозможности возврата акций в натуре, взыскании понесенных истцом арбитражных расходов. Указанные требования истца возникли в связи с неисполнением ответчиком своих обязательств по договору купли-продажи ценных бумаг № 139А от 19 июня 1998 г., а именно в связи с их неоплатой. Истец в исковом заявлении дал согласие на формирование арбитража в соответствии с процедурами, установленными Регла¬ментом Третейского суда НАУФОР, и предложил включить в состав арбитража арбитра. Своим письмом от 25 июля 1998 г. Третейский суд НАУФОР направил ответчику по его адресу (указанному в договоре) материалы дела, список арбитров и предложил всрокдо7 августа 1998 г. сообщить свои предложения по кандидатуре арбитра. Однако согласно уведомлению экспресс-почты материал адресату не был вручен в связи с отсутствием последнего по указанному адресу. Ввиду непоступления от ответчика каких-либо возражений и предложений в соответствии со ст. 13 Регламента Третейского суда НАУФОР был сформирован состав арбитража из трех арбитров, и определением от 3 сентября 1998 г. дело было назначено к рас¬смотрению в заседании на 11 сентября 1998 г. с вызовом представителей сторон. Указанное определение, направленное ответчику по его адресу, также было возвращено без вручения адресату. Согласно уведомлению курьерской службы компания И по указанному адресу отсутствует. Компетенция Третейского суда НАУФОР на рассмотрениеданного дела вытекала из преамбулы договора купли-продажи ценных бумаг № 139А от 19 июня 1998 г., заключенного между сторонами, согласно которому любой спор по договору подлежит рассмотрению в Третей¬ском суде НАУФОР в соответствии с его Регламентом, действующим на момент подачи искового заявления. Какие-либо данные, указыва¬ющие на недействительность этого условия, от сторон не поступили и в материалах дела отсутствовали. Содержание искового заявления, равно как и находящиеся в деле материалы, указывали на возникно¬вение спора в связи с допущенной ответчиком как покупателем неоплатой стоимости ценных бумаг, т. е. неисполнением договора от 19 июня 1998 г. № 139А. С учетом всего изложенного, поскольку отводы арбитрам не заявлялись, на основании ст. 3 Регламента Третейского суда НАУФОР данный спор являлся подведомственным арбитражу. В связи с возвратом курьерской службой направленных ответчику материалов дела и уведомления о слушании арбитражем был рассмотрен наиболее важный вопрос о возможности проведения заседания в отсутствие ответчика. При заключении договора от 19 июня 1998 г. № 139А ответчик — компания И н разделе 3 договора «Реквизиты договора» указал свой почтовый адрес. Именно этот адрес ответчика был указан истцом в исковом заявлении, и по этому адресу Третейский суд НАУФОР направлял ответчику материалы дела и уведомление о заседании. В заседании представители истца пояснили, что от ответчика какая-либо информация о перемене адреса и новом почтовом адресе не поступала. Направленные заказным письмом ответчику уведомление о расторжении договора и претензия от 14 июля 1998 г. вместе с прилагаемыми материалами относительно неисполне¬ния условий договора от 19 июня 1998 г. № 139А были возвращены ввиду отсутствия получателя — компании И. Оценив в совокупности все имеющиеся в деле материалы и пояснения представителей истца, а также то обстоятельство, что почтовые реквизиты ответчика указаны в договоре и отсутствуют данные, подтверждающие уведомление ответчиком истца относи¬тельно своего нового почтового адреса, а также то, что вся переписка велась по последнему известному адресу ответчика, арбитраж полагает возможным, с учетом изложенного, считать ответчика заблаго¬временно уведомленным о характере спора, размере исковых требований, основаниях их возникновения и времени и месте заседания. Поскольку информация об уважительных причинах, препятствующих прибытию ответчика на заседание арбитража и представлению им отзыва на иск, не поступала, арбитраж посчитал возможным рассмотреть спор в отсутствие ответчика.