Юридическая практика. Информационный бюллютень центра права специального юридического факультета СПБГУ №4 часть3

Оценив в совокупности все имеющиеся в деле материалы и пояснения представителей истца, а также то обстоятельство, что почтовые реквизиты ответчика указаны в договоре и отсутствуют данные, подтверждающие уведомление ответчиком истца относи¬тельно своего нового почтового адреса, а также то, что вся переписка велась по последнему известному адресу ответчика, арбитраж полагает возможным, с учетом изложенного, считать ответчика заблаго¬временно уведомленным о характере спора, размере исковых требований, основаниях их возникновения и времени и месте заседания. Поскольку информация об уважительных причинах, препятствующих прибытию ответчика на заседание арбитража и представлению им отзыва на иск, не поступала, арбитраж посчитал возможным рассмотреть спор в отсутствие ответчика. Рассмотрев материалы дела, выслушав представителя истца, и с учетом того, что иск не был оспорен ответчиком как по существу, так и по размеру, арбитраж установил, что в соответствии с условиями договора купли-продажи ценных бумаг (п. 2.3) покупатель был обязан оплатить сумму сделки продавцу в течение 5 банковских дней со дня подписания договора купли-продажи при условии выполнения продавцом своих обязательств по предоставлению документа о передаче пакета ценных бумаг. Никаких доказательств и данных, подтверждающих оплату полученных ценных бумаг, со стороны ответчика не было представлено и в деле не имеется. Данные истца о неоплате ответчиком ценных бумаг подтверждались целым рядом представленных и имеющихся в деле доказательств: справкой Государственной налоговой инспекции о счетах истца в банках, письмами из банков, свидетельствующих о том, что на счета истца после заключения договора № 139А от 19 июня 1998 г. какие-либо суммы от компании И не поступали. Кроме того, истец представил аудиторское заключение по проверке выполнения обязательств компанией И перед компанией А по договору купли-продажи № 139А от 19 июня 1998 г. за период с 19 июня 1998 г. по 10 сентября 1998 г., подготовленное аудиторской фирмой. Из указан¬ного аудиторского заключения следует, что оплаты в какой-либо форме от компании И через банки либо в иной форме к истцу не поступало. Таким образом, никаких доказательств и данных, подтверждающих своевременное и надлежащее исполнение своей обязанности по оплате стоимости акций, ответчик не представил, о каких-либо обстоятель¬ствах и уважительных причинах, по которым произошла неоплата, не сообщил. Оценив в совокупности все представленные в деле материалы, а также объяснения представителей истца, арбитраж пришел к выводу об обоснованности исковых требований и удовлетворил их. Следует иметь в виду, что по некоторым делам арбитражи выносили решения об отказе в удовлетворении иска в связи с тем, что истцы не сумели доказать обоснованность своих требований либо снижали размер заявленных требований. Само по себе неучастие ответчика в заседании арбитража не означает правоты истца. Арбитраж удовлетворял иск только в пределах, доказанных истцом. Доказательства Центральным вопросом в разбирательстве спора является доказанность требований истца и возражений ответчика против иска, правильность определения фактов, образующих предмет доказывания. Вопросы доказывания рассмотрены в основном в разделе, посвящен¬ном применению арбитражем материального права, поэтому здесь осветим процессуальные вопросы применения предписаний о доказательствах, содержащихся в Регламенте Третейского суда НАУФОР Большинство вопросов о доказательствах сводилось к исследованию вопроса об их допустимости как средств доказывания и относимости как фактических данных по данному делу. Можно привести ряд примеров, связанных с толкованием правил о доказательствах. 1. По одному из дел арбитраж подчеркнул, что доказательством вручения письменного текста договора купли-продажи ценных бумаг является представление в суд помеченной получателем описи или сопроводительного письма, позволяющих последнему проверить содержимое почтовых конвертов. Спор возник в связи с отказом ответчика от уплаты штрафа за неподписание договора купли-продажи. Арбитраж установил, что две инвестиционные компании заключили договор купли-продажи. Совершение сделки зарегистри¬ровано по правилам РТС с присвоением номера трансакции. Продавец оформил договор купли-продажи и направил его на подпись ответчику, однако тот утверждал, что не получал текста сделки. В соответствии с п. 1.3.2 Правил торговли некоммерческого партнерства «Российская торговая система» договор подписывается покупателем в присутствии продавца. Ответчик не выполнил указанное требование и не обеспечил передачу проектадоговора и подписание его покупателем в присутствии своего представителя. Ссылка ответчика на отправку курьерской службой в компанию покупателя запечатанного конверта с проектом договора не была признана доказательством передачи проекта договора покупателю. По утверждению покупателя, в этом конверте находились проекты совершенно других договоров. Конверты доставлялись без описи или сопроводительного письма, позволяющих проверить содержание конвертов, поэтому в случае отсутствия или несоответствия вложений данные обстоятельства было невозможно зафиксировать. 2. Письменные доказательства в арбитраж должны представляться в оригинале и копии, что позволяет проверить их подлинность и достоверность. Так, в представленных истцом договорах поручи¬тельства делались ссылки на номера договоров купли-продажи ценных бумаг. При исследовании оригиналов документов выяснилось, что в подлинных договорах поручительства отсутствуют ссылки на указанные договоры купли-продажи. Это дало основание арбитражу сделать вывод, что такие номера были поставлены истцом само¬стоятельно в одностороннем порядке, без согласования с другой стороной по договору. 3. Крайне редко арбитражи прибегали к проведению экспертизы. Так, по одному из дел возник спор о моменте извещения сторон об их намерениях. Истец утверждал, что ответчик не произвел своевременно перерегистрацию акций на его имя, в связи с чем 6 ноября он направил посредством факсимильной связи уведомление о расторжении договора, в подтверждение которого получил от имени компании-ответчика факсимильное извещение о получении данного уведомления. Ответчик в ходе третейского разбирательства выдвинул возражения против иска, мотивируя их тем, что еще 30 октября он направил истцу факсимильное сообщение о перерегистрации акций на его имя. Истец с указанным утверждением ответчика не был согласен, настаивая на неполучении такого факсимильного сообщения от ответчика 30 октября. Истец заявил ходатайство о проведении технико-криминали¬стической экспертизы тетради приема и отправки факсимильных сообщений ответчика с целью установления соответствия записей (в части дат) действительному периоду времени их внесения, а также для установления времени изготовления квитанции (корешка) фиксации отправленного факсимильного сообщения. Ответчик не возражал против проведения экспертизы. Арбитраж в качестве эксперта, с согласия сторон, назначил Российский федеральный центр судебной экспертизы при Министерстве юстиции Российской Федерации. В результате проведенной экспертизы было установлено, что определить время внесения записей в тетради не представляется возможным. В то же время экспертиза установила, что втетради имели место замазывание цифр веществом типа пасты «штрих» и выполнение поверх этих цифр других цифр, а также ряд иных повреждений текста. Поэтому, основываясь как на заключении экспертизы, так и надругих доказательствах, арбитраж пришел к выводу, что ответчик не доказал направление им факсимильного сообщения истцу 30 октября. Правовая форма урегулирования конфликта Стороны используют разные формы урегулирования конфликтов. Во-первых, путем получения решения третейского суда, разрешившего спор по существу. При этом решение третейского суда может не только разрешать спор, но и содержать условия заключенного между ними мирового соглашения. Согласно ст. 35,49 Регламента Третейского суда НАУФОР при заключении сторонами мирового соглашения арбитраж выносит соответствующее решение, в которое и включаются условия такого соглашения. Подобное решение арбитража, включающее в себя условия мирового соглашения, обладает принудительной силой, как и решение арбитража, вынесенное в условиях, когда стороны не смогли достичь мирового соглашения. Следует иметь в виду, что Регламент Третейского суда НАУФОР, в отличие от регламентов ряда других коммерческих арбитражей, не предусматривает возможности прекращения производства по делу при заключении мирового соглашения, поскольку законодательством об исполнительном производстве предусмотрена выдача исполни¬тельного листа только по решениям третейских судов и коммерческих арбитражей, но никакие на основании их определений, втомчислеи об утверждении мирового соглашения. В этом состоит существенное отличие третейского разбирательства от судопроизводства в государ¬ственных судах, в которых мировое соглашение, утвержденное судом, также обеспечивается принудительной силой. Во-вторых, стороны заключают внепроцессуальное мировое соглашение для урегулирования имевшихся между ними разногласий, решения вопросов о выплате неустойки, возмещении убытков, распределении фактически понесенных арбитражных расходов и расходов по выплате гонораров арбитрам. Одновременно истец обращался в третейский суд с заявлением об отказе от иска. Так, по одному из дел стороны представили документ под названием «соглашение о намерениях». Однако на самом деле в тексте соглашения о намерениях речь шла о выплате отступного. Юридически более корректно различать соглашение о намерениях (как устанавлива¬ющее предполагаемые в будущем юридические действия сторон, но не создающие одной из сторон права требования исполнения принятых обязательств) и договоры, определяющие конкретные условия урегулирования конфликта между ними. Можно рекомендовать сторонам для защиты их интересов заключение мирового соглашения, которое будет представляться арбитражу для вынесения на его основе решения, либо заключение соглашения об урегулировании конфликта между ними с отзывом иска из третейского суда только после реального исполнения взятых на себя обя зател ьств долж н и ком. В-третьих, арбитраж в лице председателя третейского суда оказывал содействие в неформальном урегулировании конфликта, когда при посредничестве сотрудников третейского суда проводилось в условиях конфиденциальности несколько совместных совещаний представителей сторон с целью урегулирования спора, заканчива¬ющихся достижением сторонами соглашения по основных спорным вопросам. В настоящее время стороны спора вправе прибегнуть к специальной процедуре посредничества для разрешения спора в соответствии с Положением о посредничестве при разрешении споров в рамках НАУФОР5 Однако пока ни разу участники спора не прибегали к процедуре посредничества. Решение арбитража В практике возникал вопрос о порядке разъяснения решения арбитража — как поступить в том случае, если в ходатайстве отказывается. Порядок разрешения ходатайств о разъяснении решения и исправлении арифметических ошибок урегулирован в ст. 50 Регламента Третейского суда СРО НАУФОР. Согласно данной статье только при удовлетворении заявленных ходатайств выносится определение. Вопрос о процессуальной форме отказа в удовлетворении ходатайства в Регламенте прямо не разрешен, в связи с чем по конкретному делу заявителю было направлено письмо арбитра — председателя арбитража. При решении данного вопроса был принят во внимание аналогич¬ный порядок разрешения ходатайств о разъяснении решения и исправлении арифметических ошибок, установленный в ст. 22 Временного положения о третейском суде для разрешения экономи¬ческих споров и ст. 33 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже». В названных нормативных положениях устанавливается, что только при удовлетворении ходатайств выносится определение либо дополнительное арбитражное решение. Процессуальная форма отказа в удовлетворении требований данными нормативными актами не определена. В дальнейшем с целью более полной регламентации данных процессуальных вопросов Советом директоров НАУФОР были внесены изменения в Регламент Третейского суда НАУФОР. В соответ¬ствии с п. 50.3 ст. 50 Регламента Третейского суда НАУФОР арбитраж после получения заявления стороны о производстве любо го действия, указанного в п. 1 ст. 50 Регламента (исправление допущенной в решении арифметической ошибки или описки; разъяснение решения, всего или в части; вынесение дополнительного решения в отношении требова¬ния, заявленного в ходе разбирательства, но не отраженного в решении), в течение 15 дней рассматривает вопрос о возможности совершения указанных действий либо об отказе в их совершении. Заявление стороны рассматривается в новом заседании с предвари¬тельным извещением сторон, однако их неявка не служит препят¬ствием для проведения заседания. По результатам рассмотрения заявления стороны арбитраж в зависимости от поставленных вопросов выносит дополнительное решение либо определение. Заявление стороны о производстве любого действия, указанного в п. 1 ст. 50 Регламента, разрешается тем же составом арбитража, который рассматривал данное дело. При невозможности участия арбитра в заседании изменения в составе арбитража производятся в соответ-ствии со ст. 17 Регламента Третейского суда. При этом стороны не обязаны возмещать какие-либо расходы, связанные с изменением либо дополнением решения. Принудительное исполнение решения третейского суда Порядок принудительного исполнения определен в АПК, Законе РФ «О международном коммерческом арбитраже». Федеральном законе «Об исполнительном производстве», Временном положении, Положении и Регламенте Третейского суда НАУФОР. Есть две формы воздействия и обеспечения принудительного исполнения решения третейского суда: (1) в соответствии с документами НАУФОР как СРО и (2) в соответствии с федеральным законодательством. Меры дисциплинарного воздействия сводились к следующему. Первоначально документами НАУФОР были предусмотрены следу¬ющие меры воздействия за неисполнение решения третейского суда. В соответствии со ст. 55 Регламента Третейского суда НАУФОР в случае, если член НАУФОР не исполняет решения арбитража, председатель третейского суда по просьбе заинтересованной стороны после проверки достоверности информации о неисполнении решения третейского суда выносил на основании положений данной статьи направляемое сторонам. Совету директоров НАУФОР, Президенту НАУФОР и соответствующим комитетам НАУФОР (для предания гласности и исполнения) определение о применении следующих мер воздействиям) наложение штрафа (в соответствии с Дисциплинарным кодексом НАУФОР); б) доведение до членов НАУФОР, клиентов (юридических лиц, не являющихся членами НАУФОР) или обществен¬ности информации о неисполнении решения третейского суда; в) обращение в Совет директоров с требованием об исключении из членов НАУФОР с правом восстановления или без права восстановления. Кроме того, в соответствии с Дисциплинарным кодексом НАУФОР предусмотрены санкции за неисполнение итогового либо промежу¬точного решения Третейского суда НАУФОР. Но такие меры могут применяться только в том случае, если должник является членом НАУФОР. Применение мер воздействия, предусмотренных внутренними документами СРО, к организациям, не состоящим в СРО, недопустимо. Если до августа 1998 г. в НАУФОР не было случаев обеспечения исполнения решения третейского суда с помощью мер дисципли¬нарного воздействия внутрикорпоративного характера, то после кризиса, когда упал общий уровень деловой этики, возникла необходимость в применении мер дисциплинарного воздействия. В частности, в связи с неисполнением решений третейского суда две инвестиционные компании по решению Дисциплинарного комитета НАУФОР были исключены из членов НАУФОР. Практика работы НАУФОР показала, что функциям третейского суда как органа, разрешающего правовые конфликты, не совсем соответствует обязанность самого третейского суда возбуждать дисциплинарное производство в отношении организаций, не исполняющих его решение, путем обращения в Дисциплинарный комитет НАУФОР. Поэтому в таких случаях инициативу возбуждения дисциплинарного производства целесообразно возложить на самих заинтересованных лиц — взыскателей по разрешенному арбитражем делу. Существовавший порядок мог ставить под сомнение объектив¬ность и беспристрастность третейского суда. Поэтому Советом директоров НАУФОР была принята новая редакция п. 55.2 Регламента Третейского суда НАУФОР, согласно которой, если член НАУФОР не исполняет решение арбитража, заинтересованная сторона вправе обратиться в Дисциплинарный комитет НАУФОР с заявлением о наложении взыскания на сторону, уклоняющуюся от исполнения решения Третейского суда НАУФОР в соответствии с Дисциплинарным кодексом НАУФОР. Рассмотрение указанного заявления производится в порядке, установленном Дисциплинарным кодексом НАУФОР. Какого-либо ухудшения действующего регламента после принятия предлагаемых новаций не произошло, поскольку существующая цепочка юридических действий (заинтересованная сторона — обращение в третейский суд о неисполнении решения — обращение председателя третейского суда в Дисциплинарный комитет о наложении взыскания за неисполнение решения) была существенно упрощена: из нее было убрано промежуточное звено. Заинтересованная сторона теперь имеет правовую возможность сразу обращаться в Дисциплинарный комитете заявлением о наложении взыскания за неисполнение решения. Для принудительного исполнения решения через государственную систему юстиции необходимо обращение в компетентный суд для получения исполнительного листа. Здесь возможны следующие варианты действий взыскателя и зависимости оттого, в каком качестве выступал Третейский суд НАУФОР. Во-первых, на основании решения третейского суда, разреши¬вшего экономический спор между российскими организациями (из внутреннего оборота), исполнительные листы выдаются в порядке, установленном разд. 5 Временного положения о третейском суде для разрешения экономических споров, утвержденного постановлением Верховного Совета РФ от 24 июня 1992 г. В случае неисполнения ответчиком решения третейского суда в установленный в решении срок либо немедленно (если такой срок в решении третейского суда не определен) исполнительный лист на принудительное исполнение решения выдается арбитражным судом, на территории которого находится третейский суд. Здесь имеется в виду место нахождения постоянно действующего третейского суда или третейского суда, образованного для разрешения конкретного спора. Если постоянно действующий третейский суд рассмотрел спор в выездном заседании по месту нахождения спорящих сторон, то все равно за выдачей исполнительного листа необходимо обращаться в арбитражный суд по месту его нахождения, т. е. в Московский городской арбитражный суд. Заявление о выдаче исполнительного листа для принудительного исполнения решения третейского суда подается стороной, в пользу которой вынесено решение, в третейский суд, в котором хранится дело. Заявление может быть подано в течение месяца со дня окончания срока исполнения решения третейского суда. К заявлению прилагаются документы, подтверждающие неисполнение решения третейского суда, и доказательства уплаты государственной пошлины. Постоянно действующий третейский суд в пятидневный срок с момента получения заявления направляет его в арбитражный суд, правомочный выдать исполнительный лист. Заявления, поданные с нарушением установленного срока либо без приложения необходи¬мых документов, возвращаются арбитражным судом без рассмотрения. При наличии уважительных причин пропуска срока на подачу заявления о выдаче исполнительного листа срок по ходатайству стороны может быть восстановлен арбитражным судом. Заявление рассматривается единолично судьей в месячный срок со дня его получения арбитражным судом. По результатам рассмотрения заявления выносится определение о выдаче исполнительного листа либо об отказе в его выдаче. Арбитражный суд вправе отказать в выдаче исполнительного листа в случаях: — если соглашение сторон о рассмотрении спора в третейском суде не достигнуто; — если состав третейского суда или процедура рассмотрения спора не соответствовали соглашению сторон о рассмотрении спора в третейском суде; — если сторона, против которой принято решение третейского суда, не была надлежащим образом извещена о дне разбирательства в третейском суде или по другим причинам не могла представить свои объяснения; — если спор возник из административных и иных, за исключением гражданских, правоотношений и не подлежал рассмотрению в третей¬ском суде. На определение арбитражного суда может быть подана жалоба в порядке, предусмотренном в Арбитражном процессуальном кодексе Российской Федерации. Если при рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа будет установлено, что решение не соответ¬ствует законодательствулибо принято по неисследованным материалам, арбитражный суд возвращает дело нановое рассмотрение в третейский суд, принявший решение. При невозможности рассмотрения дела в том же третейском суде исковое требование может быть предъявлено в арбитражный суд в соответствии с установленной подсудностью. В практике работы третейского суда имели место случаи отказа (государственного) арбитражного суда в выдаче исполнительноголиста на принудительное исполнение и возврата дела на новое рассмотрение, которое производилось тем же составом арбитража. Основные причины возврата: по делу заявлялся встречный иск, но в решении арбитража данное обстоятельство не было отражено; в деле отсут¬ствовал ряддокументов, на которые ссылался арбитраж в своем решении. Во-вторых, если Третейский суд НАУФОР выступал в качестве международного коммерческого арбитража, то исполнительные листы выдаются в соответствии с Законом РФ «О международном ком-мерческом арбитраже». Однако в ст. 35 и 36 данного закона не указан компетентный суд, который разрешает вопросы принудительного исполнения. Поэтому в толковании данного вопроса можно исходить из правил подведомственности по спорам с участием иностранных граждан, лиц без гражданства, иностранных предприятий и органи¬заций, которые одновременно подведомственны как арбитражным судам (п. 6 ст. 22 и разд. V АПК), так и судам общей юрисдикции.6 Поскольку по данной категории споров установлена альтерна¬тивная подведомственность, то, соответственно, изложенное проецируется на порядок выдачи исполнительных листов на основании решений международного коммерческого арбитража. Исполни¬тельный лист в данном случае может быть выдан как районным судом общей юрисдикции, так,и арбитражным судом. Взыскатель вправе обратиться в любой из указанных судов. Практика выдачи исполнительных листов по решениям Третейского суда НАУФОР заключается в следующем. В основном решения исполнялись добровольно либо в случае отказа добровольно исполнить решение истец обращался с заявлением в Арбитражный суд Москвы о выдаче исполнительноголиста. Поскольку имели место случаи отказа в выдаче исполнительного листа и возвращения дела на новое рассмотрение, то основные причины такого отказа могут быть сведены к следующим: — в связи с взысканием неустойки с ответчика в полном размере, тогда как по мнению арбитражного суда следовало применить ст. 395 ГК; — в связи с неправильным применением норм материального права, когда за одно и то же нарушение были применены взыскание неустойки и взыскание процентов по ст. 395 ГК; — в резолютивной части решения арбитража отсутствовали ссылки на нормы ГК либо нормы локальных правовых актов (Торгового соглашения партнерства РТС), которыми руководствовался арбитраж при вынесении решения; кроме того, в тексте решения имели место опечатки; — арбитраж вышел за пределы исковых требований без согласия истца и присудил ему большую сумму, нежели об этом просил истец; — в связи с неправильным оформлением уплаты государственной пошлины истцом за подачу заявления в арбитражный суд о выдаче исполнительного листа. Применение арбитражем материального права При рассмотрении споров об исполнении взаимных обязательств арбитраж, прежде всего, исследовал наличие между сторонами договорных отношений, поскольку данное обстоятельство нередко оспаривалось. Так, компания А обратилась с иском в Третейский суд НАУФОР о взыскании денежной суммы. В исковом заявлении истец указал, что его требования заявлены в связи с допущенной ответчиком задержкой направления договора по заключенной сторонами на торговой площадке «Информационно-брокерская компания» сделке купли-продажи ценных бумаг. По утверждению истца, между сторонами по умолчанию действовали условия, порядок и сроки заключения сделки, предусмотренные п. 1.1.3 Правил торговли некоммерческого партнерства «Российская торговая система». Какие-либо соглашения, касающиеся иного порядка и способа оформления заключенных сделок, отсутствовали. В связи с этим истец считал, что в соответствии с п. 1.3.2 Правил торговли продавец, т. е. ответчик, должен был не позднее следующего дня после заключения сделки направить истцу, как покупателю, проект договора. Однако указанный договор был представлен лишь через 40 дней, и поскольку задержка превысила 30 календарныхдней, истец расторг сделку и заявил, основываясь на п. 1.4.4. Правил торговли некоммерческого партнерства «Российская торговая система», требование о взыскании штрафа в размере 100 % от суммы сделки. Ответчик в письменном отзыве и его представитель в заседании иск не признали ввиду следующего. Ответчик полагает, что поскольку договор купли-продажи истцом не подписан, сторонами не соблюдены требования п. 1 ст. 160 ГК об обязательности простой письменной формы сделки, заключаемой между юридическими лицами. Указанно! обстоятельство, а также отсутствие между сторонами письменною соглашения о неустойке, как того требует ст. 331 ГК, не дают оснований, по мнению ответчика, для удовлетворения иска. По мнению арбитража, истец без достаточных к тому оснований рассматривает и представляет указанные действия как заключение сделки. В соответствии со ст. 153, 154 ГК сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение и прекращение гражданских прав и обязанностей, сделки двух- и многосторонние являются договорами, для заключения которых необходимо выражение согласованной воли двух и более сторон. Согласно ст. 161 ГК в простой письменной форме должны совершаться сделки юридических лиц между собой и с гражданами. Между тем в материалах дела отсутствуют и истцом не представлены какие-либо документы, позволяющие в соответствии со ст. 160, 432, 434 ГК отнести действия сторон к разряду сделок и рассматривать действия сторон как заключенный договор купли-продажи. Не представлены также и другие данные в соответствии с п. 1 ст. 162 ГК, позволяющие сделать вывод о том, что, несмотря на несоблюдение простой письменной формы, между сторонами имело место заключение сделки. Имеющийся в деле тикет не содержит, но мнению арбитража, абсолютно никаких данных, позволяющих сделать выводотом, что действия сторон относительно купли-продажи ценных бумаг имели место именно в порядке и на условиях Торгового соглашения РТС. Какие-либо иные доказательства по этому вопросу в материалах дела отсутствуют и истцом не представлены. Толкование условий договора и его действительности с точки зрения содержания юридических действий сторон производилось арбитражем на основе всей системы актов законодательства о рынке ценных бумаг. Например, по одному из дел ответчик — продавец акций оспаривал действительность договора но тем причинам, что имело место совпадение в одном лице истца как покупателя и как реестродержателя. Арбитраж установил, что действия истца как регистратора сделки никак не связаны с исполнением функций реестродержателя. Совпадение лица, зарегистрировавшего договор и подписавшего его от имени истца, не влияет на действительность сделки. Согласно действовавшим на дату рассмотрения дела Указом Президента РФ№ 1769 от 27 октября 1993 г. «О мерах по обеспечению прав акционеров» (п. 6), Инструкцией Минфина РФ «О правилах совершения и регистрации сделок с ценными бумагами» (п. 5.1), утвержденной письмом Минфина РФ от 6 июля 1992 г. № 53, сделки с ценными бумагами подлежат регистрации. Согласно п. 5.2 при- веденной Инструкции регистрация сделок осуществляется всеми инвестиционными институтами (за исключением инвестиционных консультантов), банками, фондовыми биржами, фондовыми отделами товарных бирж, имеющими лицензии на право работы с ценными бумагами. Согласно п. 6 вышеупомянутого Указа Президента РФ инвестиционные институты обязаны по требованию приобретателя акций в трехдневный срок с момента осуществления сделок с акциями, зарегистрированными инвестиционным институтом, передавать данные регистрации держателю реестра акционеров. Из материалов данного дела следовало, что регистрацию заключен¬ного договора в соответствии с приведенными правовыми актами, а также договором должен был произвести истец. Таким образом, регистрация сделки была произведена правомерно. Арбитраж подчеркнул, что законодательство не устанавливает особых требований относительно того, чтобы лицо, подписывающее договор, и лицо, его регистрирующее, не совпадали, и не предусматривает в качестве основания для признания сделки с ценными бумагами недействи¬тельной факт совпадения в одном лице покупателя и регистратора. По другому делу возник вопрос о доказанности надлежащего извещения продавцом покупателя о факте перехода права собственности на акции, когда продавец представил арбитражу документы о вручении соответствующего уведомления курьерской почтой, но без описи вложения. Сам продавец отметил в заседании арбитража, что отправление почтой без описи вложения не соответствует обычной торговой практике и произошло вследствие большой загруженности персонала. Покупатель же отрицал факт получения документов о переходе к нему права собственности на акции. При таких установлен¬ных обстоятельствах арбитраж счел недоказанным продавцом факт представления документов о переходе права собственности на акции к покупателю. В третейском суде возникал вопрос и о том, что понимать под моментом перехода права собственности на ценные бумаги по договору. Так, по одному из дел продавец предъявил иск о взыскании с покупателя пени за задержку оплаты приобретенных акций. В соответствии со ст. 29 Федерального закона «О рынке ценных бумаг» право на именную бездокументарную ценную бумагу переходит к приобретателю: в случае учета прав на ценные бумаги у лица, осуществляющего депозитарную деятельность, — с момента внесения приходной записи по счету «депо» приобретателя; в случае учета прав на ценные бумаги в системе ведения реестра — с момента внесения приходной записи по лицевому счету приобретателя. Определение характера и размера ответственности должника производилось арбитражами в соответствии с положениями ГК. При рассмотрении споров о принудительном исполнении обязательств на передачу ценных бумаг в соответствии с договором купли-продажи истец обычно требует: исполнения обязательства в натуре (перерегистрации акций на имя истца, представления ответчиком истцу документа, подтверждающего перерегистрацию акций на имя истца); уплаты неустойки ответчиком; компенсации убытков, связанных с упущенной выгодой истца. Определение размера убытков производилось в арбитражной практике крайне редко, поскольку в качестве основного способа правовой защиты избиралось взыскание неустойки. Размер убытков определялся в соответствии со ст. 15, 333, 393 и др. ГК. Так, по конкретному делу арбитраж удовлетворил требование истца — покупателя о возмещении убытков (по расторгаемому договору) как разницу между стоимостью пакета акций на дату заключения договора купли-продажи и на дату заявления претензии истцом о расторжении договора. Арбитраж исходил из п. 3 ст. 393 ГК, согласно которой, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или договором, при определении убытков принимаются во внимание цены, суще¬ствовавшие в том месте, где обязательство должно быть исполнено, вдень добровольного удовлетворения должником требования кредитора, а если требование добровольно удовлетворено не было — вдень предъявления иска. Исходя из обстоятельств, суд может удовлетворить требование о возмещении убытков, принимая во внимание цены, существующие вдень вынесения решения. Истец по делу представил данные информационного агентства АК&М, которые были рассмотрены в качестве информации по рынку ценных бумаг. Арбитраж определил стоимость спорного пакета акций, который не был передан истцу ответчиком, на дату предъявления претензии о расторжении договора, т. е. утраты какого-либо ком¬мерческого интереса истца к договору купли-продажи. Поскольку стоимость данных акций на фондовом рынке постоянно росла, то убытки были определены в виде разницы между стоимостью, которую истец был готов уплатить ответчику по расторгнутой арбитражем сделке, и стоимостью аналогичного пакета акций надату предъявления претензии о расторжении договора купли-продажи акций. Полагаем, что для определения размера убытков возможно использование данных не только приведенного агентства, но и итогов сделок, заключенных в рамках Российской торговой системы, на Истец — продавец ссылался на служебную записку руководителя одного из своих подразделений, согласовавшего с сотрудником ответчика условия договора купли-продажи. При этом была достигнута договоренность о том, что подтверждение о принятии поручения на совершение операции с ценными бумагами, выдаваемое депозитарием, будет рассматриваться в качестве надлежащего документа, под¬тверждающего исполнение продавцом своих обязательств по договору. Ответчик возражал против этого, утверждая, что его сотрудник не являлся лицом, уполномоченным рассматривать и принимать решения по вопросам заключения и исполнения договоров. Исследовав материалы дела, арбитраж пришел к выводу, что истец — продавец при заключении договора купли-продажи принял на себя обязательство представить ответчику документы, подтвержда¬ющие переход права собственности на акции, и ему надлежало уточнить, какой именно документ в подтверждение его обязанности должен быть представлен. Поэтому действия ответчика, оплатившего стоимость ценных бумаг только после получения информации от своего клиента о зачислении акций на его счет в депозитарии, арбитраж расценил как правильные и соответствующие принятым им на себя обязательствам по договору, в связи с чем отказал в иске о взыскании пени за задержку оплаты акций. Возникал вопрос о возможности правового обоснования иска компанией, не являющейся членом НАУФОР, ссылкой на Торговое соглашение и применения установленных Торговым соглашением санкций за неисполнение условий договора к другой стороне. Так, ответчик предъявил встречный иск к истцу, ссылаясь на Торговое соглашение как приложение к Правилам торговли РТС. Однако ответчик не представил никаких доказательств, подтверждающих факт членства в НАУФОР и обязательность положений, содержащихся в Торговом соглашении РТС, для его взаимоотношений с истцом по сделке купли-продажи ценных бумаг. Поэтому арбитраж пришел к выводу, что ссылка ответчика на Торговое соглашение РТС не может рассматриваться как согласованное сторонами условие договора купли-продажи, поскольку данное положение в тексте договора отсутствует. Ответчик действовал неосмотрительно и весь риск, связанный с этим, а также возможные отрицательные последствия должен принять на себя, в связи с чем в удовлетворении встречного иска было отказано. крупнейших фондовых биржах России (Московской фондовой бирже и др.). При решении вопроса о взыскании неустойки (штрафов, пени) за несвоевременное исполнение обязательств одной из сторон арбитраж, рассматривающий дело, обычно исходил не только из размера соответствующих санкций, установленных правовыми актами в рамках РТС, но и фактических обстоятельств дела, определяющих содержание юридически значимых действий сторон обязательств. Так, представляет интерес как довольно типичное конкретное дело из практики Третейского суда П АУФОР, по которому арбитраж проанализировал и дал следующую юридическую квалификацию действий сторон по договору купли-продажи акций. В соответствии с договором купли-продажи истец обязался продать ответчику обыкновенные именные акции. Согласно договору ответчик обязан был в течение дня, следующего за подписанием договора, представить истцу все документы, необходимые для регистрации перехода права собственности на ценные бумаги, чего он не сделал. В частности, не был открыт счет в банке, являвшемся регистратором в отношении акций. Самостоятельно истец при отсутствии необходимых документов открыть счет для ответчика не мог. Поэтому истец предъявил иск в Третейский суд ПАУФОР о расторжении договора купли-продажи и взыскании штрафа в размере 100 % от суммы сделки. Ответчик в обоснование невозможности своевременно исполнить взятое на себя обязательство по своевременному переоформлению ценных бумаг сослался на два фактических обстоятельства: (1) закрытие на две недели реестра акционеров по техническим причинам, (2) невозможность для ответчика исполнить взятое на себя обязательство вследствие действий третьего лица. Кроме того, ответчик отметил выгодность ситуации для истца, поскольку в период задержки исполнения обязательств цены на данные акции стабильно росли, что подтверждалось данными торговой системы. Арбитраж оценил приведенные доводы следующим образом. Согласно ст. 403 ГК должник отвечает за неисполнение или ненад¬лежащее исполнение обязательства третьими лицами, на которых было возложено исполнение, если законом не установлено, что ответ¬ственность несет являющееся непосредственным исполнителем третье лицо. Только в течение 16 из 35 дней, составлявших просрочку исполнения обязательства, ответчик не имел возможности открыть счет в реестре по данным обстоятельствам, от него не зависящим. Таким образом, у ответчика было достаточно времени для исполнения своих обязательств надлежащим образом, в связи с чем арбитраж квалифицировал действия ответчика как неосторожные (небрежные). Однако, учитывая рост цен на акции, арбитраж установил, что реальных убытков истец не понес, что было признано и самим истцом, поэтому в соответствии со ст. 333 ГК арбитраж уменьшил размер неустойки, взыскиваемой с ответчика. Арбитраж удовлетворил иск частично, обязав ответчика уплатить истцу неустойку в размере 10 % от суммы сделки (а не 100 %, как того требовал истец), а также возместить понесенные истцом в связи с разбирательством дела расходы. По другому делу обе стороны, как продавец, так и покупатель, исполнили в конечном счете свои обязательства: продавец произвел перерегистрацию акций на покупателя, а покупатель оплатил акции. Однако все действия сторон были произведены со значительной задержкой, в связи с чем продавец предъявил иск о взыскании 100 % штрафа от суммы сделки, а покупатель — пени в размере 10 % от этой же суммы. Для точного определения размера штрафов арбитраж предложил сторонам представить информацию о понесенных ими в связи с ненадлежащим исполнением обязательств убытках: от истца по основному иску — в связи с задержкой платежа, а от ответчика по основному иску — в связи с непредставлением ему оригинала документа реестродержателя-эмитента, подтверждающего переход права собственности на ценные бумаги. Однако ни одна из сторон не смогла документально обосновать и подтвердить убытки, понесенные ими в связи с ненадлежащим исполнением встречных обязательств. В связи с этим арбитраж счел неустойку, заявленную к взысканию как поосновному, так и по встречному иску, явно несоразмерной последствиям нарушений обязательств каждой из спорящих сторон и уменьшил ее в своем решении. После августа 1998 г., когда цены на акции резко упали, по ряду дел арбитражи взыскивали сумму неустойки полностью, не снижая ее размера. Так, 4 марта 1998 г. между компаниями А и Б был заключен договор купли-продажи акций ОАО «Ярославский шинный завод». В связи с неисполнением обязательств компанией Б компания А (покупатель) направила продавцу уведомление о своем отказе от договора и потребовала уплаты предусмотренной договором неустойки в размере 100 % от суммы договора. В заседании арбитража истец обосновывал высокий размер неустойки особенностями российского фондового рынка, утверждая, что неустойка в данном случае не носит штрафного характера, а имеет целью скомпенсировать возможные убытки сторон вследствие неисполнения принятых на себя обязательств. Поскольку дело рассматривалось в сентябре 1998 г., истец ссылался на существовавшую тогда динамику цен на фондовом рынке, заключа¬ющуюся в многократном падении стоимости акций. Кроме того, акции, являвшиеся объектом договора купли-продажи, имели относительно низкую ликвидность, поскольку котировались в РТС-2. По одному из дел было доказано, что в задержке оплаты стоимости акций наряду с ответчиком виновен сам истец, который неоснова¬тельно пытался уклониться от удержания с него суммы налога на доход от продажи акций. Истец уведомил своего контрагента об изменении получателя денежных средств, что привело к длительным переговорам между сторонами. Между сторонами был заключен договор купли-продажи ценных бумаг. В соответствии сдоговором истец, являющийся продавцом, передал ответчику (покупателю) пакет акций и произвел перерегистрацию ценных бумаг на имя номинального держателя, предусмотренного договором. Факт перерегистрации акций в пользу ответчика подтверждается уведомлением реестродержателя и ответчиком не оспаривается. Ответчик в нарушение договора не перечислил истцу стоимость купленных акций. Из писем истца усматривается, что в задержке оплаты стоимости акций наряду с ответчиком виновен сам истец, который неосновательно пытался уклониться от удержания с него суммы налога на доход от продажи акций, в связи с чем уведомил своего контрагента об изменении получателя денежных средств, что привело к длительным переговорам между сторонами. Действия ответчика по включению в сумму договора подлежащей удержанию суммы налога на продажу акций организации-нерезиденту соответствовали налоговому законодательству. Поскольку задержка оплаты стоимости акций произошла по вине обеих сторон, арбитраж на основании п. 1 ст. 404 ГК уменьшил размер подлежащей взысканию с ответчика пени на 50%. Ссылка на форс-мажорные обстоятельства как исключающие ответственность стороны но договору рассматривалась арбитражами с учетом положений ст. 401 ГК, а также правил, действующих в рамках Торгового соглашения некоммерческого партнерства РТС. Арбитраж по ряду конкретных дел сталкивался с необходимостью решения вопроса о понятии форс-мажорных обстоятельств в обязатель¬ствах по купле-продаже ценных бумаг. Нередко по конкретным делам одна из сторон приводила в качестве таковых фактические обстоятель¬ства — например, закрытие реестра в период, когда необходимо было произвести действия по перерегистрации пакета акций, являвшегося предметом договора купли-продажи. Сторона, задержавшая исполне¬ние обязательства о перерегистрации акций, предлагает рассматривать данное обстоятельство как действие непреодолимой силы. Так, по одному из дел арбитраж исходил из ст. 401 ГК, согласно которой лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполни¬вшее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, т. е. чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств. В данном случае на должника возлагалась ответственность за неисполнение обязательства по вине третьего лица (ст. 403 ГК). Кроме того, в п. 5.3 Торгового соглашения некоммерческого партнерства РТС указано, что действия регистратора и третьих лиц при перерегистрации пакета ценных бумаг, вызвавшие задержку исполне¬ния обязательств по договору, не снимают со сторон ответственности за исполнение обязательств. Поэтому подобные обстоятельства не были квалифицированы арбитражем в качестве форс-мажорных. После августовского кризиса 1998 г. и прекращения функциони¬рования ряда банков возникли споры в связи с задержкой оплаты по договорам купли-продажи акций в связи с проблемами банков, в которых были открыты счета покупателей. Так, по одному из дел истец на основании договора купли-продажи акций своим переда¬точным распоряжением произвел списание проданных акций со своего лицевого счета и зачисление их на счет ответчика в ЗАО «Депозитарно-клиринговая компания». Факт зачисления акций на счет покупателя подтверждался уведомлением ЗАО «Депозитарно-клиринговая компания». Однако покупатель-ответчик не перечислил своевременно истцу в оплату стоимости акций сумму сделки. Истец потребовал расторжения договора и взыскания штрафа в размере 100 % стоимости ценных бумаг. Объясняя задержку платежа, ответчик доказывал, что причиной невыполнения им обязательств по оплате стоимости акций является неисполнение обслуживающим его банком обязательств по переводу денежных средств истцу. Сам ответчик прилагал все возможные усилия для осуществления оплаты переданных истцом акций. При этом ответчик ссылался на ч. 2 п. 1 ст. 401 ГК, согласно которой лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства. Однако арбитраж не принял доводы ответчика во внимание, поскольку в соответствии с п. 3 ст. 401 ГК в тех случаях, когда иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что ненадлежащее исполнение имело место вследствие действия непреодолимой силы, к которой не относится отсутствие денежных средств у ответчика. Ссылка на заблуждение как основание признания сделки купли-продажи акций недействительной оценивалась арбитражем в соответ¬ствии со ст. 178 ГК и сложившейся практикой делового оборота на фондовом рынке. Так, между истцом в качестве покупателя и ответчиком в качестве продавца были заключены 4 договора о купле-продаже акций. Во исполнение данных договоров ответчиком были совершены необходимые действия по передаче акций истцу, однако истцом акции не были оплачены. Истец обратился в третейский суд с иском о признании договоров недействительными на основании ст. 178 ГК как совершенных под влиянием заблуждения относительно потребительских свойств предмета сделки, имеющих существенное значение. Истец обосно¬вывал свои требования тем, что при заключении договоров купли-продажи исходил из рыночных цен на акции эмитента, сложившихся до момента состоявшегося бесплатного размещения между акционе¬рами эмитента акций четвертой эмиссии, осуществленной в связи с 2,5-кратным увеличением уставного капитала за счет переоценки основных фондов, информация о которой не была своевременно опубликована эмитентом и стала известна истцу только после заключения оспариваемых договоров. Ответчик иск не прязнал, мотивируя свою позициютем, что истец, как профессиональный участник фондового рынка, обязан был знать о состоявшемся увеличении размера уставного капитала эмитента и, кроме того, был уведомлен о данном обстоятельстве ответчиком посредством включения в текст первого из оспариваемых договоров указания на то, что продаваемые ценные бумаги являются акциями четвертой эмиссии, размещение которой и повлекло увеличение уставного капитала. Поэтому ответчик предъявил встречный иск об обязании истца оплатить купленные в соответствии с оспариваемыми договорами акции и взыскании с истца предусмотренной договорами неустойки за просрочку оплаты в размере 10 % от суммы сделки. Арбитраж отклонил требования истца о признании сделки недействительной и отказал в иске истцу. Арбитраж указ&т в решении, что если заблуждение истца относительно потребительских свойств приобретаемого товара и имело место, то причиной такого заблужде¬ния является недостаточная мера заботливости самого истца, который имел возможность проверить информацию о размере уставного капитала эмитента из официальных источников и не должен был полагаться на данные электронных каналов РТС. Поэтому арбитраж удовлетворил встречный иск ответчика к истцу и обязал последнего произвести оплату приобретенных акций в соответствии с договорной ценой. Оценка мнимости и притворности сделок купли-продажи ценных бумаг осуществлялась арбитражем с учетом исследования обстоятельств дела. Так, по конкретному делу представитель ответчика заявил о мнимости и притворности сделок с куплей-продажей акций. Арбитраж, исследовав все имеющиеся в деле материалы, конста¬тировал следующее. В деле отсутствуют, а ответчиком не представлены данные, позволяющие сделать вывод о том, что договоры заключались без намерения создать соответствующие правовые последствия. По мнению арбитража, тот факт, что договоры заключены в течение одного дня, не может рассматриваться как обстоятельство, подтвержда¬ющее отсутствие намерений по созданию необходимых последствий. В деле отсутствуют данные, указывающие на намерение сторон заключением договоров прикрыть какую-либо иную сделку, в частности купли-продажи расчетного форвардного контракта на значение цены акции. Арбитраж принял во внимание заявление представителя истца о том, что такого рода сделки между сторонами оформляются иными договорами. Ответчик не представил и не сообщил данные, позволяющие сделать вывод о явно завышенном и нереальном количестве акций, которые должны были передаваться по указанным выше договорам. В другом случае арбитраж счел, что договоры заключались без намерения создать правовые последствия, связанные с куплей-продажей ценных бумаг, по существу, прикрывали другую сделку и по этой причине не могут рассматриваться какдействительные. Компания А обратилось в Третейский суд НАУФОР с иском к компании Б о взыскании рублевого эквивалента денежной суммы. В исковом заявлении истец указал, что его исковые требования возникли в связи с неисполнением ответчиком обязательств по сделке, оформленной договорами купли-продажи ценных бумаг от 31 марта 1998 г. и соглашением о зачете требований от 31 марта 1998 г. В заседании представители истца, подтвердив обстоятельства, изложенные в исковом заявлении, пояснили, что между сторонами 31 марта 1998 г. была заключена сделка купли-продажи расчетного форвардного контракта на значение цены акций в РТС с датой исполнения 15 мая 1998 г., что подтверждено свидетельством Межбанковскогофинансовогодома(МФД). Упомянутая сделка была оформлена договорами купли-продажи ценных бумаг от 31 марта 1998 г. В тот же день было подписано соглашение о зачете требований по поставке ценных бумаг по этим договорам и достигнута договорен¬ность о проведении зачета денежных требований с датой исполнения обязательств по договорам 15 мая 1998 г. В связи с этим, по мнению истца, ответчик должен был уплатить оставшуюся после проведения зачета денежную сумму. Поскольку от перечисления суммы ответчик уклонился, истец настаивал на взыскании в соответствии п. 5.1 Торгового соглашения некоммерческого партнерства «Торговая система РТС» пени. Ответчик иск не признал, сославшись на то, что данные договоры заключались без намерения создать правовые последствия, связанные с куплей-продажей ценных бумаг, по существу, прикрывали другую сделку и по этой причине не могут рассматриваться как действи¬тельные. Арбитраж счел, что основания для удовлетворения иска отсутствовали в силу ст. 170 ГК по следующим причинам. 31 марта 1998 г. сторонами были заключены два договора купли-продажи ценных бумаг и в тот же день оформлено соглашение о зачете требований, по которому обязательства каждой из сторон как продавцов ценных бумаг по этим договорам были признаны прекращен¬ными. Какие-либо достаточно убедительные и значимые причины и обстоятельства, в силу которых стороны в течение одного дня заключили договоры по продаже друг другу одинакового количества ценных бумаг одного и того же эмитента, а затем признали взаимные обязательства, связанные с перерегистрацией ценных бумаг и передачей покупателю, т. е. друг другу, соответствующих документов, прекращенными, не были сообщены и не указаны. Исходя из содержания договоров и с учетом смысла ст. 454 ГК стороны должны были передать друг другу на возмездной основе ценные бумаги. Однако, судя по тексту искового заявления, сторонами не преследовалась цель передачи ценных бумаг в собственность покупателя, т.е. создания правовых последствий, которые обычно имеют место при купле-продаже. На это обстоятельство указывает ссылка в исковом заявлении на совершение в Межбанковском финансовом доме (МФД) сделки купли-продажи расчетного форвард¬ного контракта (РФК) на значение цены акции в РТС, а также свидетельство МФД о совершении сделки. Ссылка на недействительность сделки как кабальной оценивалась арбитражем в соответствии со ст. 179 ГК и фактическими обстоятель¬ствами дела. Так, истец предъявил иск о признании сделки недействи¬тельной по основаниям ст. 179 ГК, ссылаясь на ее кабальный характер. В обоснование такого утверждения истец сослался на трудное экономическое положение, в котором оказался завод, необходимость выплаты заработной платы трудовому коллективу. Условия продажи акций были невыгодны, по мнению истца, с точки зрения как цены сделки, так и существа договорных условий. Арбитраж отказал истцу в признании заключенного договора недействительным в соответствии со ст. 179 ГК по целому ряду причин. Во-первых, цена за акции по договору в целом соответствовала средним котировкам цен на обыкновенные именные акции данного эмитента в день заключения сделки, что следует из данных информационного агентства АК&М, приведенных ответчиком. Во-вторых, истец не являлся единственным оператором на рынке акций этого эмитента, поэтому у ответчика была возможность найти другого покупателя. В-третьих, как подтвердил ответчик, цена на акции, по которой они были вскоре проданы другому покупателю, незначительно отличалась от установленной в договоре. Что касается существа договорных условий, то форма договора была разработана с учетом действующих правил, являлась стандартной для такого рода сделок и рекомендована на момент заключения ПАУФОР. На стороне, заявившей требование о расторжении договора, лежит обязанность доказывания наличия для этого оснований и соблюдения порядка такого расторжения. Здесь следует иметь в виду, что согласно п. 2 ст. 452 ГК требование об изменении или расторжении договора может быть заявлено стороной в суд только после получения отказа другой стороны на предложение изменить или расторгнуть договор, либо неполучения ответа в срок, указанный в предложении или установленный законом либо договором срок, а при его отсутствии — в 30-дневный срок. Аналогичного характера положения относительно необходимости соблюдения претензионного порядка расторжения договора содержатся в правилах некоммерческого партнерства «Торговая система РТС». Так, между двумя компаниями был заключен договор купли-продажи акций. Истец предъявил иск о расторжении договора купли-продажи, ссылаясь нато, что ответчик — продавец был обязан втечение семи рабочихдней с момента подписания договора перерегистрировать акции на имя истца и передать последнему документ, свидетель¬ствующий о такой перерегистрации, т. е. не позднее 9 сентября. В связи с тем, что указанные обязанности не были исполнены ответчиком к 9 сентября, стороны договорились о новом сроке исполнения обязательств ответчиком — 12 сентября. Однако перерегистрация акций была осуществлена только 18 сентября, о чем свидетельствовало уведомление по итогам операций с акциями данного эмитента. Копия уведомления была передана истцу — покупателю только 19 сентября в 10 часов утра, что не отрицалось истцом. Истец в заседании арбитража ссылался нато, что 18 сентября им было передано по факсу в адрес ответчика письмо с уведомлением о расторжении договора, поскольку истец вследствие такой просрочки должника утратил деловой интерес к сделке. Однако истец не смог доказать это обстоятельство какими-либо документами, свидетель¬ствующими о передаче ответчику данного факса. Как следует из материалов дела, истец только 19 сентября в 11 часов утра передал представителю курьерской службы оригинал указанного письма о расторжении договора с целью доставки письма ответчику. Таким образом, данное письмо о расторжении договора было послано истцом после получения уведомления о перерегистрации акций. Поэтому арбитраж счел, что истец нарушил требование п. 6.1 Торгового соглашения некоммерческого партнерства «Торговая система РТС» о том, что договор может быть расторгнут только до принятия исполнения обязательства. Арбитраж удовлетворил требование истца о взыскании неустойки за просрочку исполнения обязательства и арбитражных расходов, но отказал в удовлетворении требования о расторжении самого договора. Право выбора последствий неисполнения обязательства — потребовать оплаты товара либо отказаться от исполнения договора, в соответствии с п. 4 ст. 486 ГК, принадлежит продавцу. По конкретному делу покупатель отказался в нарушение договора купли-продажи ценных бумаг принять и оплатить акции, в связи с чем истец — продавец заявил требование о расторжении договора. Арбитраж вынес решение о расторжении договора купли-продажи и обязал ответчика возвратить перерегистрированные на свое имя акции истцу. Согласно ст. 451 ГК по требованию одной из сторон договор может быть расторгнут по решению суда при существенном изменении обстоятельств, из которых стороны исходили при заключении договора, если иное не предусмотрено договором или не вытекает из его существа. Так, две компании заключили договор купли-продажи акций. После заключения договора финансовое положение ответчика существенно изменилось и он не в состоянии выполнить свою обязанность по оплате приобретаемых акций. Поэтому истец предъявил иск о расторжении договора в связи с изменением существенных обстоятельств. Ответчик иск не оспаривал, однако в добровольном порядке решить вопрос о расторжении договора отказался. Арбитраж вынес решение об удовлетворении иска, расторгнув договор купли-продажи. Арбитраж признал, что в данном случае после подписания договора выяснилось такое существенное обстоятельство, как неплатежеспособность стороны по договору, и в случае, если бы этот факт был известен истцу, то данный договор не был бы заключен либо заключался на совершенно иных условиях. При проверке обоснованности заявления требований о расторжении договора арбитраж исследовал всю совокупность необходимых для этого юридических фактов, включая наличие полномочий у представителя заинтересованной стороны. Так, покупатель акций не исполнил свои обязательства по их оплате и никаких доказательств в ходе третейского разбирательства в доказательство исполнения указанной обязанности не представил. Истец (продавец) предъявил иск о расторжении договора купли-продажи и взыскании штрафа, предусмотренного Торговым соглашением партнерства. Однако арбитраж, несмотря на очевидность факта неоплаты акций со стороны покупателя, пришел к выводу об отказе в иске по следующим основаниям. Истцом не было представлено никаких доказательств, подтвержда¬ющих принятие акта о расторжении договора надлежащим органом истца. В данном случае это обстоятельство является существенным, поскольку согласно ст. 53 ГК юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами. Компания-истец выдала своему представителю 3. доверенность. Указанная доверенность содержала положений, дающих право 3. принимать от имени компании-истца решения, касающиеся расторжения договора. Свое требование о расторжении договора истец основывал на п. 6.5 Торгового соглашения, которое устанавливает за потерпевшей стороной право одностороннего расторжения договора. В данном случае истец настаивал на расторжении договора через суд и положения ст. 450, 452 ГК им не были соблюдены. При этих обстоятельствах нет оснований рассматривать содержащееся в доверенности 3. полномочие на изменение предмета и основания спора как право на одностороннее расторжение договора. Арбитраж также посчитал, что составленный истцом — компанией А акт о расторжении договора, направленный ответчику, также не может служить подтверждением принятия решения именно об одностороннем расторжении договора. Во-первых, указанный акт содержит лишь факсимиле подписи Ч. — руководителя компании А, основания для применения и признания факсимиле подписи в материалах дела отсутствовали. Во-вторых, упомянутый акт и его направление можно рассматривать, поскольку это имело место еще до истечения 30-дневного срока задержки оплаты стоимости акций, как намерение обоюдно с другой стороной решить вопрос о расторжении договора. О намерении или решении расторгнуть договор именно в одностороннем порядке это обстоятельство не свидетельствует. Кроме этого, к моменту рассмотрения настоящего спора установлен¬ный ст. 452 ГК 30-дневный срок для рассмотрения этого предложения другой стороной еще не истек. О каких-либо иных, менее продолжи-тельных, сроках истец в заседании не сообщил.